Источник магии

Будучи прекрасной, она была глупой, причем и то и другое доходило до крайности. Когда же она была умной, то становилась полным уродом. В данный момент Хамелеоша была на пике своего уродливого периода. Это было одной из причин, по которой она не высовывала носа из дома, буквально заточившись в своей комнате.

– Для сегодняшнего вечера мне нужны красивые, – возразил Бинк, с трудом сохраняя терпение.

Он тут же пожалел о сказанном: в данный момент любое упоминание о красоте приводило жену в ярость.

– С чего это, дурень ты безмозглый?

Бинку очень не хотелось, чтобы она подчеркивала свое умственное превосходство.

– Мне надо быть на юбилейном балу, – пояснил он, подумав, что она это и так знает. – Если я появлюсь там неряхой, это оскорбит королеву.

– Полный придурок! – взвыла Хамелеоша из своего убежища. – Ты же там должен быть в маскарадном костюме! Никто и не заметит твоих вонючих башмаков!

Опа! А ведь она права! Все его старания были совершенно напрасны!

– Ты, как всегда, думаешь только о себе, – продолжала она, распаляясь праведным гневом.

Последнее замечание было буквальным – сыр, из которого были сделаны стены коттеджа, состарился и затвердел, но в злости она его грызла, а на данный момент злость почти не покидала ее.

И все же он старался смотреть на вещи непредвзято. Они были женаты около года, и он любил Хамелеошу. И Бинк с самого начала знал, что будут счастливые времена, будут и тяжелые. Сейчас наступили тяжелые. Очень тяжелые!

– Почему бы тебе не пойти вместе со мной, дорогая?

Последовала необузданная вспышка гнева.

– Мне?! В таком-то виде! Прибереги свое остроумие для кого-нибудь другого!

– Но ты же только что сама напомнила мне, что это маскарад! Каждого гостя королева нарядит по своему вкусу.

– Да ты и впрямь пустой пузырь! – взвизгнула она за стеной, и Бинк услышал, как что-то разбилось. Теперь она уже в полной ярости швыряла все, что попадет под руку. – Да какой бы ни был костюм! Как я могу пойти на бал, когда я на девятом месяце?!

Вот это-то и злило ее по-настоящему. Не период умной уродины, с которым за свою жизнь она уже свыклась, а неудобства и ограничения, вызванные беременностью, выводили ее из себя.