Самый счастливый развод

– Если я правильно помню, это стоило нам около четырех тысяч, – нахмурился Одир, словно глубоко задумавшись.

– Две тысячи фунтов ничто по сравнению с тем, во что обошлись Каларану действия твоего отца и брата, – зло выплюнул Имин.

– Прошу вас обращаться к моему мужу по его надлежащему титулу, принц Имин, – потребовала Элоиза голосом, в котором было достаточно льда, чтобы заморозить пустыню.

К изумлению Одира, на лице Имина отразилось раскаяние.

– Принц Имин, я буду обсуждать лишь с вашим отцом все, что касается его взаимоотношений с моим отцом, – сказал Одир.

– Так тому и быть. Меня обеспокоили недавние новости о том, что у шейха Аббаса резко пошатнулось здоровье. Я очень надеюсь, что с вашим отцом все в порядке, шейх Одир.

Он назвал его не принцем, а шейхом! Неужели он уже что-то пронюхал? Одир сжал кулаки, чувствуя, что вот-вот взорвется, но пальцы Элоизы на его запястье призывали к спокойствию, и он холодно бросил:

– Принц Имин, хотя с вами было… интересно пообщаться, боюсь, мне необходимо кое с кем обсудить кое-что важное.

Бросив эти слова, Одир повлек свою жену прочь, одновременно думая о том, что именно такой ее реакции он желал, именно этого искал – союза, партнерства. Надо, чтобы кто-то был рядом с ним во время плавания по бурным водам такого изменчивого политического моря, в котором безумие его отца, вызванное скорбью, подняло настоящую бурю…

Внезапно Одир услышал, как Элоиза хихикнула, и не поверил своим ушам.

– Видел, какое у Имина было выражение лица? Я думала, он сейчас лопнет от злости, – вымолвила она между взрывами смеха.

Одир почувствовал, как его губы тронула ответная улыбка.

Но тут же Элоиза посерьезнела.

– Это то, с чем тебе пришлось столкнуться?

– Ты о чем? – спросил Одир.

– Когда между Фаррехедом и Калаханом так испортились отношения? – спросила Элоиза, широко распахнув глаза.

– После того, как Джархан нарушил недавние торговые договоры с Тереном, все очень усложнилось, – признался Одир.

Он пытался убедить себя, что его откровенность с женой – вовсе не признак доверия к ней. Просто придется делиться с ней подобными вещами, когда она вернется к нему.

– А я и не знала!

– Неужели тебя в самом деле это волнует?

Ее лицо исказила боль.

– Конечно, Одир! Фаррехед стал моей страной, его народ стал моим народом.

Элоиза не кривила душой. Проведя немало дней среди кочевых племен, она осознала силу этих людей.