Дикое пламя чувств

Он считал, что шахматы научат меня быть лучшим правителем.

Она повернулась к нему и прищурилась, услышав его тон. Почувствовала ли она легкую горечь, которую он пытался скрыть?

Она повернулась к игрокам: закутанные в пледы старики сидели за маленькими столиками, шахматные доски были выгравированы на поверхности. Игроки сжимали ладонями дымящиеся чашки. Дэнил почувствовал странную ностальгию.

– Мой отец подарил мне шахматы, когда я поехал учиться в университет.

– Это прекрасно, – мягко сказала она.

– Но он оставил у себя черного коня, – сухо поправил Дэнил.

Она рассмеялась и шагнула к нему.

– По-моему, это очень мило, – заявила она.

– А я думаю, это глупо, – ответил он, делая шаг ближе к ней и чувствуя исходящее от нее тепло и легкий аромат лайма.

Мейсон посмотрела на принца, стоявшего перед ней, удивляясь возникшей между ними непринужденности. Надо же, он сумел ее рассмешить. Обычно она была гораздо более замкнутой и даже отрешенной, как однажды заметила Франческа. Но, гуляя и беседуя с ним, она вдруг почувствовала себя другим человеком.

С улиц и из соседних зданий стали слышны голоса. Начался обратный отсчет секунд до Нового года. Радостные возгласы и крики нарушили тишину, которую Мейсон могла бы слушать вечно. Они стояли так близко друг к другу, что она чувствовала жар его тела.

Десять, девять, восемь…

Он был настолько выше ее, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него.

– Вы позволите поцеловать вас в полночь? – спросил он низким и хриплым от волнения голосом. Она скорее почувствовала, чем увидела, что он держит руки по швам, пока не получит от нее разрешения. Мейсон пожала плечами, хотя сердце бешено колотилось в груди.

Неужели она действительно позволит принцу поцеловать себя?

Семь, шесть, пять…

– Я полагаю, что у вас нет особого выбора, – ответила она, быстро оглядывая несколько групп людей, которые высыпали на дорогу вокруг парка, прежде чем снова посмотреть ему в глаза.

– Выбор есть всегда, Мейсон.

Четыре, три, два…

Он оставлял решение за ней. Он это знал, и она это знала. Но, глядя в его глубокие глаза цвета дымчатого виски, она понимала, что будет корить себя всю жизнь, если не воспользуется его предложением. Она чувствовала, что желание обоюдное.