Дикое пламя чувств

– Сегодня канун Нового года, Мейс! Пора тебе распустить волосы и нарядиться, вместо того чтобы сидеть на диете, ходить на бесконечные тренировки, не пить и не веселиться, – затараторила ее подруга с американским акцентом, к которому Мейсон только начинала привыкать.

– Я выгляжу нелепо.

– Ты что, с ума сошла? Ты выглядишь потрясающе! – ответила Франческа, растягивая последнее слово.

– Как ты собираешься передвигаться в этих орудиях пыток? – Мейсон указала на высоченные шпильки подруги.

– Побойся бога, это же лубутены, – благоговейно произнесла Франческа, разделив фамилию французского дизайнера почти на три отдельных слова.

– В таком случае ему следовало быть при туфлях, – пробормотала Мейсон.

– Что?

– Так, ничего.

– Послушай, девочка, я знаю, что ты сошла с корабля всего четыре месяца назад…

– Это был самолет.

– И Америка – это не Австралия, и Нью-Йорк не захолустный городишко в той части Нового Южного Уэльса, откуда ты родом, но пора тебе адаптироваться к здешним условиям.

Мейсон поморщилась от замечания подруги. Однако, бегло окинув взглядом шикарный зал приемов, поняла, что это действительно не ее мир. Останься она в нем надолго, может потерять себя.

Мимо прошмыгнул официант в бабочке и с подносом, на котором стояли бокалы с шампанским. Франческа схватила два бокала, сунула один ей в руки так быстро, что она чуть не выронила его. Мейсон потрясенно наблюдала, как Франческа взяла третий бокал, прежде чем позволить официанту отойти.

Франческа одним глотком выпила содержимое первого бокала и поставила его на столик, одарив Мейсон лучезарной улыбкой. Затем она пригубила и второй бокал. Ее взгляд остановился на ком-то за плечом Мейсон, и она шепотом извинилась за поспешный отъезд. Мейсон обернулась и увидела Гарри, их тренера, который направлялся к ним… или, по крайней мере, к Мейсон.

– Ты в порядке?

– Я… акклиматизируюсь, – ответила она и улыбнулась старому другу отца, прежде чем сделать глоток шампанского.

– У тебя получается лучше, чем у Джо.

– Да. – Она печально улыбнулась, подумав о том, как отец чувствовал бы себя среди этих людей. – Папа вряд ли бы к этому приспособился.

Гарри усмехнулся. Это был крупный мужчина, который всегда улыбался, от души смеялся и тренировал своих жокеев до седьмого пота.