Чего не знала Алиса

Я слышала десятки «рецептов»: алкоголь, другие люди, работа, хобби, путешествия, животные… Я перепробовала каждый, и ни один не принес долгожданного облегчения. Все было плохо. Как и вчера, и неделю назад, и в прошлом году, и три года назад, и всегда.

Есть люди, слабые духом, я одна из них. С этим не рождаются, это просто люди, которые устали быть сильными. Вы же замечали, что жизнь несправедлива? Кому-то с рождения суждено быть счастливым, а кто-то вынужден каждый день заставлять себя жить.

Жизнь действительно несправедлива.

Я оставила записку, все в лучших традициях психически нездоровых людей. А вообще, как можно быть психом, если на всех обследованиях не выявлено ни одного отклонения? Все отлично. Ну, если не считать того, что ты хочешь умереть.

Теперь всем станет легче. Там практически нет людей, которым бы мой уход принес горе. Они все поймут сами, должны понять.

Я сама могу выделить только одну – я просто не хочу жить.

* * *

За 4 часа до моей смерти

Представьте самый худший день из своей жизни. Настолько худший, что дальше некуда, это наивысшая точка страдания. Кажется, что облегчение не придет никогда. Но вы справились, переболели, перешагнули. Вспоминаете с улыбкой – какая мелочь, я это пережил.

А что делать, если каждый день худший?

– Девушка, рецепт покажите, – фармацевт смотрит на меня безразлично, а в голосе слышны нотки усталости. Конец смены, она хочет домой. И я тоже.

Я хочу домой, даже когда я дома.

– Вы думаете, я аптечный наркоман? – с трудом выдавливаю из себя улыбку. Наверное, выглядит жалко.

– Я ничего не думаю, – еле слышно вздыхает она. – Просто покажите ваш рецепт. Препараты, которые вы просите, не отпускаются без назначения врача.

– Видите, – продолжаю жалко улыбаться и включаю в голосе нотки мольбы. – Рецепт у меня есть, вот он, – протягиваю руку с листком, на котором виднеются синие печати.

Пожалуйста, пусть она ничего не заметит. Он настоящий, честно.

Она изучает рецепт, и я с опаской смотрю на выражение ее лица. Она поднимает глаза на меня и начинает хмуриться. Я проиграла.

– Он просрочен, – безразличие на лице сменяется настороженностью.

Конечно, он просрочен.