Байки негевского бабайки. Том1

А царица молодая,

дела вдаль не отлагая,

уж не знаю, чем да как,

но сняла царю стояк.

Говорит Салтан сестрицам:

– Я вас всех беру в столицу.

Хватит вам, ипёна мать,

В глухомани прозябать.

Я вас выдам за министров!

Но не сразу, и не быстро.

Надо практику пройти,

лет не менее пяти.

Для одной на той неделе

место я найду в борделе

Поработаешь на складе -

позже вырастешь до пляди,

А не острамишься там-

может, станешь и "Мадам".

А тебя, на днях, сестрица,

Чтобы культуре подучиться

И искусству разных стран,

Я отправлю в балаган.

Пообтешешься в кулисах,

Станешь знатною актрисой,

И тогда, едрена вошь,

заголяйся скоко хошь!

Перед дальнею дорогой

поиплись еще немного,

и уже, в сплетеньи тел,

царь кончал, когда хотел.

Вот приехали в столицу.

В церковь царь повел царицу,

И пред всей тусой блатной

Он назвал ее женой.

Показал ее народу,

дал колодникам свободу,

чтобы знали стар и млад,

как их царь женитьбе рад.

Пир веселый задал знати,

роздал по полтине рати,

приказал: "Всем ликовать!"

и отправился в кровать.

Царский терем закачался -

царь, считай, с цепи сорвался.

Гадом буду, коль загну:

месяц кряду ял жену.

Сверху, снизу, сбоку, сзади.

И при свете, и не глядя.

На полу и на полати,

и привязанным к кровати,

в позе рыбки, в позе птички,

всунув внутрь две клубнички.

А к пятнадцатому утру,

изучая Кама-сутру

принимал такие позы,-

хрен распутаешь без дозы.

И использовал игриво

масло розы и оливы

лепестки цветов из сада,

благовония Багдада,

и египетский экстракт

чтоб острей казался акт.

Да с массажем, со щекоткой,

с воском, льдом и даже с плеткой.

А в святое воскресенье

облизал жену с вареньем.

И царица так старалась,

что кровать под ей сломалась.

Стоны сладки их объятий

да скрипение кроватей

шло в оконны изразцы,

так, что бравые стрельцы,

опершися на пищали,

по пять раз за ночь кончали.

С той поры царицы сестры

зависть чувствовали остро.

Ведь и им хотелось чтоб

Их хоть кто-то тако ёп.

Сговорились со свекрухой,

Мол, готовы на мокруху,

лишь придумать не могли,

как бы их не замели.

Царь дороден, крепок телом,

ел немало и умело,

но и тратил много сил.

Царский кравчий заносил

в терем кучу всякой снеди

и на злате, и на меди.

Но ипаться без конца…?

Царь сперва опал с лица.