Цветок Аида

Она обожала цветы, разговаривала с ними, а они ее слушали. Потом мама умерла, и магазин остался нам.

Бабуля говорит, что эта любовь к цветам передается из поколения в поколение всем женщинам нашего рода.

– Кора, ты помнишь, что сегодня днем обещала пообедать с Игнатом? Мальчик специально приедет за тобой к нам в магазин.

– Конечно, помню, ба. Только Игнат давно не мальчик, ему уже двадцать пять лет.

– Для меня вы все дети. – Бабуля села рядом на стул и налила мне теплого молока. – Он хороший парень, с серьезными намерениями и столько лет влюблен в тебя.

– Я тоже его люблю, только как брата. – Я чмокнула бабушку в щеку и, забрав пустые тарелки, отнесла их в мойку. – Я ничего не хочу менять, меня все устраивает.

Бабушка молчала все то время, пока я мыла посуду, и, лишь когда я к ней обернулась, сказала:

– Мое сердце не вечное, Кора. Я должна знать, что о тебе позаботятся.

Не самое веселое начало дня. Бабушка у меня еще очень молода, ей чуть больше пятидесяти, но здоровье у нее очень слабое.

– Я обязательно буду счастлива, бабуль. – Я крепко обняла ее за худенькие плечи. – Я никогда не подведу тебя и маму. Не волнуйся, пожалуйста, за меня.

Машина, как всегда, подъехала к дому ровно в семь, но почему-то мы поехали не на трассу, а свернули в сторону особняка.

– Что-то случилось?

– Хозяин велел вас в дом отвезти, – меланхолично ответил водитель, новенький, похоже, я его раньше не видела у нас.

Мы с бабулей молча переглянулись – папа не так часто о нас вспоминал, иногда мы могли неделями не видеться. Видимо, случилось нечто из ряда вон. Но не в семь утра!

– Кора, – шепнула ба, когда автомобиль остановился у парадного входа с колоннами, – убери волосы в пучок, сама знаешь, как его раздражает, когда они распущены. Опять будет ворчать, что ты ими пол подметаешь.

Я послушалась бабушку. На душе и так было неспокойно – интуиция говорила, что ничем хорошим наш приезд к папе не закончится.

В доме чувствовалось напряжение в воздухе – как будто время застыло перед тем, как рухнуть в пропасть и там разбиться на тысячи осколков.

– Ты слышишь? – негромко спросила бабушка, и я уверенно кивнула. – Это Аделия плачет?

Из гостиной доносились всхлипывания моей младшей сводной сестры, ее родители негромко переругивались, но даже мне было ясно, насколько они раздражены друг другом.

– Каролина! Наконец-то!

Ко мне бросилась мачеха.