ВЫБОР. Невидимая Связь

Я дала волю своей признательности и получила её любовь в ответ.

«Саксофон и скрипка», – заметила бабушка, – «не думаю, что когда-либо слышала эти два инструмента вместе». Разговор, к счастью, отошёл от темы свидания и стал приятным. Мы с бабушкой помогли маме накрыть на стол, обсуждая, как изменилась музыка за эти годы. Я была удивлена, услышав о некоторых концертах, на которые бабушка ходила в молодости. У меня сложилось впечатление, что она с радостью провела 60-е годы. По крайней мере, они звучали как приятные воспоминания.

Калеб приехал в полдень. Я видела, как он трижды поправлял одежду и наклонялся, чтобы посмотреть в зеркало бокового вида своей машины, чтобы поправить прическу. Он был напуган, но тем не менее вышел вперед. Каким-то образом его реакция ослабила мой страх. Я не могла спокойно смотреть, как он пытается позвонить в дверь, поэтому я вышла на улицу, чтобы поприветствовать его на дорожке.

«Привет», – сказала я так ярко, как только могла. Калеб замедлил шаг и улыбнулся. Я поняла, что это была правильная идея – встретить его у входа.

«Привет», – ответил Калеб, – «сейчас полдень». Я улыбнулась мистеру Очевидность. Я почти видела, как он дрожит.

«Нервничаешь?» спросила я.

«Да», – ответил он, покачав головой. Я остановила его приближение и дала ему перевести дух.

«По поводу обеда или концерта?» спросила я спокойно. Почему мне нравилось, что он нервничает? Наверно это как-то успокаивало, но совершенно неуместно было извлекать из этого удовольствие.

«Обед», – ответил Калеб и опустил глаза и я перестала получать от этого удовольствие. Теперь он был смущен, а мне нужен был уверенный в себе Калеб, каким он был несколько дней назад. Я сделала то, чего не ожидала, – взяла его руку в свою, блокируя его песню, а значит, и связь, прежде чем она началась.

«Тебе не нужно никого впечатлять», – сказала я Калебу. «Я хочу увидеть, как ты играешь, а мои родители хотят знать где меня разыскивать, если я не вернусь.

«Я боялся допроса», – признался Калеб и его улыбка вернулась к нему.

«О, это будет», – усмехнулась я. «Просто у нас нет возможности провалиться. Я единственный судья, который имеет значение». Его глаза заострились, и он казался чуть выше. Я была странно горда собой. «Заходи и мы посмотрим, не удастся ли нам сбежать раньше времени».