Книжник

А ты, так понимаю, ее тоже ищешь?

– Ищу! Нужна очень, потому как пообещал мне Гусеница за нее рассказать что-то весьма интересное.

– Ну, вот и славненько. Подскажу тебе, где искать ее, но позже. Ты же мне сначала помоги от Змея избавиться. Я гостям рада, конечно, да и грибочков он мне вкусных принес, за то ему спасибо огромное. Только сам помнишь, как лес после него тушили, а тут, глядишь, еще Избушку мою, родную, испепелит.

– Да как же? Вылечить его сначала нужно, Яга!

– Вылечим, милок, вылечим! Только того я сама сделать не могу, это дело только твое и Автора.

– Не особенно я и удивлен.

– Не верти носом, а слушай внимательнее. Когда Змея чудо это заморское укусило, текст Былины изменился. А значит это что?

– Нужно текст этот снова написать, как есть… – догадался Книжник. – И все ведь не так просто?

– Какой умный мальчик! – обрадовалась старуха, выливая отвар в резную деревянную кружку.

– И в чем подвох?

– А в том, мой родной, что переписать все тексты Мира у тебя не получится за всю жизнь! А за раз все переписать поможет только перо особенное, да чернила.

 – Книжник посмотрел в предложенную ему кружку и поднял глаза на Ягу. – Да пей ты, пей, не отравлю. – Книжник настороженно сделал глоток. – Так вот, о чем это я? Старая совсем становлюсь, забываю на ходу…

– Перо и чернила особенные, – уточнил Книжник.

– Ага! Именно! Сначала найди Перо! А спросить его нужно у кого? – задала риторический вопрос старуха. – Правильно! У Жар-Птицы! Куда завтра и отпра…

Остальных слов Книжник не слышал.

Его разум стал погружаться в какой-то другой мир, с каждым мгновением теряя связь с реальностью. Еще немного и мага окутал глубокий сон…

* * *

К мальчишке, сидящему у стеллажей с многостраничными Книгами, подошел седовласый старик. Он остановился и стал пристально наблюдать за действиями маленького читателя, который был весьма странным.

Со стороны мальчишка был совсем неприметным – самый обычный парень лет двенадцати.

Но стоит подойти ближе и посмотреть в лицо, как становится ясно – перед тобой необычной человек. Он был двуликим.

Правая часть его лица была самой обычной – светлая кожа, острые уголки губ, светло-зелёная радужка глаза. Но левая часть – она была другой, словно лицо совсем другого человека, спокойное, умиротворенное, совершенно без эмоций. Кожа много светлее, ресницы и брови совершенно белые, как и глаз, в котором едва угадывалась граница зрачка.