(Не)реальность

А чудовищу ничего не важно.

Старик пошел в сторону бабушки. Дед шел медленно, и каждым шагом вбивал в каменный пол свою власть. Не должно быть такой власти у человека, но он уже не был человеком. В его глазах Влад увидел искрящееся насилие, как оголенный провод, и от этого внуку стало нестерпимо холодно.

Страх пронзил Влада тонкими лесками и сковал, не давал шевелиться, но глаза юноши страх оставил открытыми, чтобы он продолжал смотреть. Смотреть, как дед ударил бабушку, смотреть, как бабушка замерла у стены.

Влад не мог поверить своим глазам, своим чувствам. Он никогда не видел такой ярости. Как будто он с бабушкой попал в ночной лес и натолкнулся на непреодолимую свирепую силу, сжимающую хватку все сильнее и сильнее, лишая воздуха, лишая свободы.

Его бабушка… они понимали друг друга по взглядам в этой давяще маленькой комнатке, где их взгляды не могли не пересекаться. Она молила, молила глазами, слезами. Влад ничего не мог сделать, как и никогда не мог, и от этого леска страха только сильнее стягивалась.

Еще немного, и штаны обожгут его мокрым теплом. Горький суп тошнотворно поднимался все ближе и ближе к глотке. Мирок Влада начал стонать вместе с бабушкой.

– Думаете, я ничего не знаю, скоты?! – ревел дед. Сосуды полопались в глазах, и они налились красным. В тот миг Влад окончательно обезумел от страха, потому что теперь перед ним высился даже не зверь, а демон во плоти.

– Вы это специально подстроили! – об пол расколошматилась посуда, осколки полетели в бабулю.

Дед с противным чавканьем плюхнул ладонь в суп и размазал его по лицу ба вместе со слезами.

– Сговорились, значит, да?! – очередной стул полетел в стену и разлетелся на куски. Влад не мог отвести взгляд, и только слышал, как с надрывным треском рухнули куски дерева и штукатурка.

– Не на того напали! – дед вопил не своим голосом. Откуда-то появился сухой, надрывный, леденящий душу баритон, которого отродясь юноша у деда не слышал. Мирок Влада трещал по швам.

Юноша стоял совсем рядом, парализованный ужасом.

Жестокое цунами бессмысленной боли и ярости, круша все, приближалось.

– Владенька, – надрывный голос бабушки привел Влада в себя, – прячься, – костлявая рука, поборов смерть и тяжесть, взмыла вверх. Она словно толкнула Влада, и он бросился к лестнице.

Взлетев наверх, юноша ломанулся к библиотеке и заперся за толстой дверью. Прижавшись к стене, Бриллиантов только и слышал грохот сердца в грудной клетке и ушах.