Демократия и обед

Забыв про наручники, которые были в кармане, подумал: шпагат пригодится, чтобы связать Батона.

«Но один я не справлюсь! Кого-то надо взять с собой!» – подумал Зеленкин. Но взять было некого. Его заместитель капитан Регина Павловна Милкина в настоящее время загорала в Эмиратах. Лейтенант Васильев – на курсах повышения квалификации. Водитель Петров отпросился в аэропорт – встречать тёщу.

«Может, позвать друга?» – мелькнуло в голове Зеленкина. Это был его однокурсник по филологическому факультету, а ныне руководитель пресс-центра городской администрации.

«Нет, он сейчас где-нибудь в библиотеке сидит над диссертацией по Гоголю. Да и к тому же нельзя подставлять человека, – подсказала милицейская совесть Александра Ивановича. – Пойду сам, будь, что будет!»

«Сначала надо подумать, как я его буду брать, – размышлял он. – Так, сначала я вхожу и кричу: „Руки вверх!“, потом быстро надеваю наручники. Стоп, а как это делается?»

Он достал наручники и, вспоминая кадры недавнего телесериала, пристегнул наручники к трубе отопительной батареи, а потом, накинув на свою руку, сжал наручники.

Они щелкнули. Александр Иванович попытался их снять – не получилось – наручники надежно приковали его к центральному отоплению.

Пытаясь вспомнить все варианты освобождения от наручников, которые он видел в полицейских телесериалах, Зеленкин извивался около трубы, но сделать ничего не смог.

Прошло полтора часа. Майор перестал трепыхаться, им овладело уныние.

Стук в дверь, заставил его вздрогнуть.

Дверь открылась, и Александр Иванович увидел… лицо Батона.

– Можно, войти? Начальник, я прошу оформить мне явку с повинной!

– Сними с меня наручники, оформим.

Батон, взяв со стола скрепку и тут же открыл наручники.

Через некоторое время на Доске почета управления внутренних дел красовался портрет Александра Ивановича Зеленкина со сверкающей медалью на кителе.

Великий негодяй

(пародия на речи об артистах)

Его отличала огромная работоспособность. Он сыграл около двухсот отрицательных героев.

А как он вживался в роль!

Его роли стали его натурой. Просто любо-дорого было смотреть, как он материл сослуживцев, как он подличал, когда писал доносы на своих друзей! Он ненавидел свою жену, бил своих детей. Он спал со всеми артистками подряд, а потом всем рассказывал об этом. Это почерк гения! Я уж не говорю про выпитые литры спиртного, про ночные оргии в гостиницах мира, про разбитые носы горничных, официантов и водителей такси.