Вторая половинка

Только, постепенно успокоившись и слушаясь советов более опытного Егорыча, парень начал охотничьим ножом выковыривать подобия ступенек в отвесной стене и помалу продвигаться наверх. С огромным трудом, когда уже совсем стемнело, Виктор выбрался на поверхность. Сначала попытался найти длинную валежину, чтобы и Егорыч смог подняться, но в темноте и обессиленный, скоро бросил эту затею. Да и охотник снизу крикнул ему, чтобы время зря не терял, а шёл за подмогой. У обезноженного мужика к тому моменту уже начались сильные боли, и он периодически громко стонал.

Виктор подхватил ружьё Егорыча, которое тот прислонил к дереву перед тем, как они начали так по-глупому долбить земляной пол. В обоих стволах было по патрону – это всё же лучше, чем совсем с голыми руками остаться в непонятно какими опасностями грозящем лесу. Егорыч снизу кричал, чтобы направлялся по насыпи узкоколейки и держал курс строго на север, никуда не сворачивая. Пока не дойдёт до «кукурузника». Из самолёта можно было попытаться наладить связь с большой землёй и вызвать поомощь.

В тот момент, когда Виктор уже шагнул на узкоколейку, впереди из темноты раздался такой оглушительный и кошмарный рёв, от которого у парня отнялось всё, что только может. Непроизвольно он нажал на оба курка сразу, пустив дуплет дроби в этот кошмарный и протяжный рёв. Который тут же прекратился. Тут же из темноты послышался треск кустов. Кто-то огромный нёсся по лесу, только было непонятно к нему или от него. С перепугу несчастный парень чуть не прыгнул обратно в шахту, но его остановил гневный крик Егорыча снизу: «Что ж ты, дурень, наделал?! Какого х… последний боеприпас израсходовал!»

Виктор кричит в ответ: «Да там чудовище в кустах! Может, медведь, а может снежный человек! Ты рёв не слышал там в яме у себя?!»

– Дура! Это просто марал-самец! Олень!.

После этих слов пристыженный Виктор немедля двинулся в путь. Хотя стыдиться особо было не из-за чего. Кто слышал, как орут маралы во время гона, тот Витька бы не осудил.

Шёл измотанный парень до тех пор, пока чувствовал под ногами рельсы узкоколейки. Когда насыпь закончилась, растерялся. Кругом кромешная темень, не то что север – вытянутой руки не видать. Забрался под одну из разлапистых елей и затих у самого ствола, в паутине и иголках.