Волчий камень

Моряки выстроились в живую цепочку: из погребов в центральный пост, дальше на мостик и вниз к орудию. Палуба начала заполняться снарядными ящиками.

Теперь в бинокль был отлично виден обвисший американский флаг, палуба, заставленная деревянными контейнерами с красными надписями, сливающимися в полосы. Но никого из экипажа видно не было.

– Странно, посмотри Герберт, я никого не вижу из команды. – Они с Вагнером продолжали с мостика рассматривать пароход в бинокли. – И нас, похоже, тоже еще не видят.

– По местному времени сейчас шесть утра, спят, наверное.

– Но вахта должна же у них быть.

– Ничего, сейчас разбудим! Орудие готово, прикажешь открыть огонь? – Вагнер потирал руки от нетерпения.

– Подожди. Если не видят, так давай еще ближе подойдем. – Кюхельман опустил бинокль. Вокруг глаз отпечатались красные круги. – Странно, должны бы уже нас заметить. Может, он командой брошен?

– Да спят они! Вот увидишь, сейчас стрельбу начнем, вмиг наверх повыскакивают. Гюнтер, а ты название видишь?

– Нет.

У Кюхельмана в глубине души шевельнулось чувство тревоги. Может, все-таки пустить торпеду, да и дело с концом?

– Полторы тысячи метров осталось, здесь и слепой не промажет! Гюнтер, пора! – Вагнер в недоумении посмотрел на командира. Он что, его протаранить решил?

– Давай, Герберт! Он твой! – Махнув рукой, отметая все сомнения, Гюнтер повернулся к механику: – Эрвин, стоп машинам.

Экипаж мгновенно освободил палубу перед стволом орудия. Матросы гроздьями повисли на ограждении рубки, расселись на ящиках, занимая места получше, только бы не пропустить самое интересное.

– Бить по ходовому мостику, цель – радиорубка. – Вагнер подождал, когда спустится командир, и прокричал: – Огонь!

Грохот выстрела ударил по ушам. Взгляды впились в стремительно удаляющуюся точку снаряда. Скрывшись в мощной надстройке парохода, он взорвался внутри.

Попадание экипаж приветствовал мощным ревом восторга. Грохнул второй выстрел, снарядом снесло часть ходового мостика корабля. Из образовавшейся дыры повалил белый дым. Дальше, как по команде, палуба парохода заполнилась народом.

– А вот и доблестный экипаж, – Кюхельман насчитал около тридцати размахивающих руками и мечущихся с кормы на нос и обратно матросов.