Враги Империи. Сага о Гленарде. Том четвертый

– Как говорят, у людей тоже были красивые и величественные каменные здания до Исхода, в Шеангае. Но все они или были разрушены из-за Падения Звезды, или остались под глубокими снегами. Равно как и почти все людские архитекторы и скульпторы погибли или в Шеангае, или во время перехода через Башрайг. И что оставалось первым поселенцам, у которых не было ни еды, ни дома, ни умений? Строить величественные храмы вместо того, чтобы выживать? Слава Богам, что хоть вот такое построили, и это сохранилось.

– Мне жаль твой народ, Гленард, – помолчав, альвийка тронула каблуками бока лошади, и они поехали по узенькой дорожке, огибая холмы. – Правда, жаль. Но, извини, ты рассказываешь про ужасы лишений и изгнания представительнице народа, который был почти уничтожен вами же, потеряв всю свою историю и культуру. Мой отец был вами изгнан далеко на юг, в степи и пустыни, с горсткой тех, кто остался от когда-то великого народа. Оба наших народа потеряли свой дом и свою историю.

– Я тоже скорблю и о вас, и о нас, Миэльори, поверь мне.

– Верю. Тебе верю.

– Твой отец жив?

– Не знаю, Гленард. Он был жив, когда я покинула его, но очень стар и слаб. Сейчас не знаю.

– Почему бы вам не вернуться в Империю? Славий, думаю, мог бы рассмотреть этот вопрос, если бы вы согласились жить в мире.

– Если бы мы согласились склониться перед Императором, – поправила Миэльори, – отказавшись ото всех наших претензий.

– Вы не станете рабами. Станете полноправными свободными подданными Империи.

– Многие это воспримут, как рабство, – вздохнула альвийка. – Многие предпочтут умереть, чем преклонить колено перед человеческим правителем. Тебе не понять.

– Я понимаю, Миэльори. Я прекрасно понимаю мышление альвов, лучше, чем ты думаешь. Я много лет изучал вас. Но я также понимаю, что всё меняется.

– Ты не с тем споришь, Гленард, – принцесса грустно улыбнулась. – Как видишь, я преклонила колено пред тобой, и я приняла для себя то, что жизнь лучше гордой, но глупой смерти. Хотя когда-то раньше непременно выбрала бы смерть. Но я говорю не про себя, а про многих других. Может быть, вы с Императором могли бы их убедить, но они не станут вас слушать.

– Понимаю, – Гленард кивнул.