Ночи Кадира. Сага о Гленарде. Том пятый

– Что поделаешь, не приучен я к слугам, – развел руками Гленард. – Столько лет всё сам делал. К тому, что мне теперь кто-то другой еду приносит и ночной горшок выносит, я уже привык, а вот что меня одевает кто-то другой – с этим я еще не свыкся. Поэтому я Витана воспринимаю, скорее, как оруженосца, чем как слугу. Увы, хоть я и барон теперь, но благородных привычек во мне, кажется, никогда хватать не будет.

– Ничего, наберешься со временем. К этому привыкнуть легче, чем без этого обходиться.

– Ну, ты герцог по рождению, ты с этим вырос. Впрочем, ты прав. Всегда лучше, когда есть, кому о тебе позаботиться – и одежду подготовить, и еду принести.

– Кстати о еде, – Брайн хитро прищурился. – А не пора ли нам пообедать?

– Истину говорите, ваша светлость, – Гленард склонился в шутливом поклоне. – Еще как пора, отрицать не посмею.

– Ну, тогда пойдем, твоя милость, – Брайн похлопал Гленарда по плечу.

Глава II

Имущественное расслоение средневекового Кадира не могло не отразиться в народном творчестве. Примечательно, однако, что многочисленные сюжеты легенд, сказок и песен, основанные на противостоянии хитрого крестьянина (или ловкого вора) с могущественным, но глупым ширфом или салтамом, никогда не вовлекали в этот конфликт фигуру Галира, воплощающего, тем самым символ высшей, практически божественной справедливости, к которой обращаются лишь в самом крайнем случае для ультимативного разрешения спора.

Зафар арр Майях, «Основные фольклорные мотивы в устном предании Галирата в V – VIII веках После Падения Звезды»

    13 день VIII месяца 579 года После Падения Звезды

Главный порт Кадирского Галирата был похож на все порты, которые Гленард видел до этого. Было в нем что-то от порта Рогтайха, что-то от порта Олима и немного, совсем чуть-чуть, от сурового порта Рауды.

Так же дружно пели песни под ритм больших барабанов крепкие портовые рабочие, притягивающие толстыми канатами корабли к причалам. Так же скрипели доски настилов и тросы лебедок, поднимающих грузы над бортами. Такой же глухой стук множества ног грузчиков, перетаскивающих мешки, ящики и бочки, по доскам палуб, сходен и причалов. Те же окрики и добродушная ругань, разве что на чужом языке.