Страсти по криминальному наследству

В тот момент, когда падал светильник, пришел Кондратий, и Свистунов чуть не отбросил копыта, находясь в здравом уме и светлой памяти. Адвокат потребовал, чтобы последние слова обязательно запротоколировали, дабы завещание супруга в пользу вдовы, в случае его скоропостижной смерти, смогло иметь полную силу. Такой поворот дела устраивал всех, особенно Свистунову, но она старалась не подавать виду. Кулемин, проводив правоохранительные органы и адвоката, остался утешать даму.

– Они не поверят и начнут тебя преследовать, – сказала она, трепля вихрастую голову нового поклонника.

– Кто они? – не понял студент.

– Головорезы Свистунова, – призналась Светлана. – Я попытаюсь от них откупиться, но они такие жлобы! – после этих слов утешать пришлось Кулемина.

Звягинцев давил на кнопку звонка с энтузиазмом, присущим начинающим кладоискателям. Дверь распахнулась неожиданно, без всяких проволочек, на пороге показался небритый мужик с помятым лицом.

– Чего надо? – Он дыхнул перегаром на писателя и подтянул растянутые треники.

– Добрый день. – Звягинцев, несмотря ни на что, решил быть вежливым. – Я ваш сосед снизу…

– Из коммунальной? – хмуро поинтересовался мужик.

Писатель кивнул.

– Проходи, – сказал тот и пропустил Звягинцева в апартаменты.

– Вы, простите, хозяин этой жилплощади? – растерялся писатель, оглядывая богатую обстановку.

– Прощаю, – охотно согласился мужик и внес ясность, – я ихний тесть. Караулю недвижимость, пока дочка с зятем поджаривают на южном солнце свои жирные окорока.

– Александр Сергеевич, очень приятно, – представился писатель.

– Пушкин? – Мужик прошел на просторную кухню, соединенную со столовой.

– Отчего же сразу Пушкин? – пожал плечами Звягинцев, разглядывая евроремонт. Вот что, оказывается, можно сделать из их коммунальной квартиры! Вот, оказывается, как можно жить. Вот как жить нужно. Он должен сделать все, чтобы найти старухины драгоценности.

– Вован. – Мужик протянул жилистую руку.

– А по батюшке? – Звягинцев ощутил крепкое рукопожатие.

– Если хочешь, зови Степанычем, – сказал тот, наливая в хрустальный фужер водки из уже ополовиненной бутылки.

– Что вы, Вован Степанович, – отмахнулся Звягинцев, – я же не за этим.

– Пей, Пушкин, – сказал Вован, – чтобы мы были в одной весовой категории. Или мотай отсюда.

– За ваше, Вован Петрович, здоровье. – Звягинцев понял, что для дела ему придется пойти на уступки, и выпил.

– Степанович, – поправил его Вован и налил еще.