Повелитель Теней

Он стоял под стенами дворца странных, искаженных очертаний; похоже, проектировал и строил это сооружение не человек, а некто наподобие старых его знакомых – обитателей Домов Боли и Искаженного Мира.

Подобрав нужные рифмы, Инеррен прошептал:

Стены больше не преграда,

Двери – не помеха:

Внутрь мне проникнуть надо —

Будет велика награда

В случае успеха!

Для пробы чародей коснулся ближайшей стены – и рука погрузилась внутрь камня, почти не ощутив сопротивления.

«Неплохо для начала», – сказал он сам себе, проникая сквозь пылающий лед дворцовых стен.

С заклинанием Хождения Сквозь Стены Инеррену ни один противник не был страшен, так что он спокойно бродил по дворцу, выясняя обстановку. Однако на одном из этажей северной башни, выложенной белым мрамором, чародея атаковала шайка призрачных воинов, на которых кто-то наложил такое же заклятие. Более того, они метались какой-то магической дрянью, похожей на глупо ухмыляющуюся физиономию, – и ее касание крайне раздражало Инеррена.

Вообще-то заниматься беспокойными призраками должны священники, это их вотчина. Колдуны обычно в такие дела не лезут. Но, во имя Бездны, где тут сейчас взять священника?

Отступая под натиском врагов, на которых, он знал, не действуют стандартные заклятия, Инеррен в конце концов нашел способ. Властным жестом вытянув руку вперед, чародей отчетливо произнес:

Власть Теней, исполни мой приказ:

Умерший, умри в последний раз!

Светильники померкли.

Найдя потайную нишу и сундук в ней, Инеррен было обрадовался: в тайном месте обычно прячут что-то нужное. Но, открыв крышку, лишь выругался: там лежала склянка Эликсира Жизненных Сил, который ему и даром был не нужен, бутылка вязкого масла – один бог знает, для чего оно предназначалось, – и свиток. Руны на нем гласили: «Перед прочтением сжечь».

– Два варианта, – подумал вслух чародей. – Жечь или не жечь?

Рука сама потянулась к карману, доставая монетку.

Герб – что спокон веков означает «да».

Он подошел к светильнику и сунул пергамент в огонь. Языки пламени позеленели, выплескивая наружу пылающие рунные строчки:

Меняя лица как перчатки,

Она не может знать всего:

И в пламени последней схватки

Сгорит колдунья. Никого

Она вовеки не щадила,

И жалость непонятна ей.

Своею Истинною Силой

Откроешь западную дверь.