Повелитель Теней

И тонкий предупреждающий звон разносился вокруг этого клинка.

– Ты – телохранитель Хозяина Судеб? – полуутвердительно спросил Инеррен.

– Можно сказать и так.

– И ты поставлен тут, чтобы закрыть нам путь.

– Точно, – похвалил охранник.

– Ты смотрел в Око, когда Морриган видел свое будущее? Тогда ты видел, кто был его убийцей.

– Ты, – согласно кивнул тот. – Именно поэтому я здесь.

– Подумай еще раз, – сказал чародей. – Морриган никогда не ошибался в чтении судеб. Следовательно, то, что он увидел в Оке Вечности, непременно сбудется.

Айра мысленно зааплодировала. Телохранитель покачал головой.

– И Четранию еще называли задворками Сфер! – с восхищением проговорил он. – Ты первый, кто смог переубедить меня.

Нож исчез в одеждах-тенях. Телохранитель сделал одно движение, вмиг оказавшись рядом с Инерреном.

– Джек, – протянул он руку.

– Инеррен. – Чародей сжал руку Джека. Ничего похожего на прикосновение Тени. – Мы поняли друг друга?

– О, безусловно, – согласился бывший телохранитель. – Если тебе потребуется помощь, дай знать – не бесплатно, конечно.

– Само собой, – усмехнулся Инеррен. – До встречи!

Джек исчез в сомкнувшихся сумерках…

– Остался один Морриган. – Чародей вдруг весело сверкнул глазами. – Он – мой, Айра.

– Бога ради, мне он и даром не нужен. Только посох отдай.

– Я ему устрою веселую жизнь, – улыбнулся Инеррен. И улыбка эта отнюдь не была доброжелательной…

Дубовая дверь. Кивком волшебница подтвердила: да, Морриган тут. Чародей начертил концом посоха в воздухе светящийся прямоугольник.

– Ты что делаешь? – удивленно спросила Айра. – Он там, я же тебе сказала.

– Пишу послание, – усмехнулся Инеррен. Под его взглядом внутри контура, действительно напоминавшего теперь лист пергамента, стали возникать строчки рун:

Тринадцать раз по тринадцать камней

В саду неподвижно стоят;

Тринадцать раз по тринадцать царей

В тех проклятых скалах сидят.

Скрывается солнце, и гаснет заря,

Туман окружает дворец.

Тринадцать светильников ровно горят,

Его возвещая конец…

Тринадцать ударов отбили часы,

Сгущаются тени и мгла.

В последний раз покачнулись весы —

И тихо надежда ушла,

Затих даже ветер.