Веришь – не веришь

Белоснежка слушала рыжего удальца с нескрываемым удовольствием, не сказать с наслаждением, внимательно глядя ему прямо в рот, будто он не говорил, а… ну, положим, пел прекрасную неаполитанскую песню, и едва не захлопала в ладоши, когда он проделал трюк с фужером шампанского.

«Э-э… – подумал Федор Павлович, который все это прекрасно видел, потому что скосил глаза и наблюдал, – девочке нужно помочь разобраться». Он скосил глаза еще сильнее, и тогда в поле зрения попала нарядная коробочка.

– Французские? – благожелательно спросил он дочку.

– Несомненно, – задиристо подтвердила она, «Мажи Нуар», пол-унции, 60 рэ.

– Кхм… – кашлянул Федор Павлович и был вынужден признать, что вообще-то Рыжий не такой уж дурак, хотя, конечно, он все-таки непонятный и престранный тип.

Стали закусывать.

Виталик вдумчиво жевал лососину и думал над тостом.

Дедушка потянул к себе кусок заливного судака и на полпути уронил его на парадную скатерть между салатом из креветок и вазочкой с маслинами.

– Те-те-те, – радостно затетекал он, – не поваляешь – не поешь! – И принялся гонять скользкий кусок вилкой по скатерти.

«Те-те-те. Попросить не можешь? – сердился на тестя Федор Павлович. – Что тебе, не дадут, что ли?»

Вера Ивановна молча вынула вилку из рук своего не по годам самостоятельного отца, подцепила злосчастный кусок, сказала «Алле-оп!» – и кусок распался на части, причем одна из них, большая, плюхнулась в маслины.

Федор Павлович молча взял салфетку и тщательно промокнул коричневое пятно на рукаве своей новой сорочки.

– Вот! – Виталик легонько хлопнул себя по лбу и продолжил с серьезной и очень благонамеренной интонацией в голосе: – Друзья, прошу поухаживать за нашими дамами – у меня есть тост.

«Друзья» поухаживали за «дамами», а сам Виталик поухаживал за дедушкой и налил ему стопочку водки, после чего встал и сказал:

– Хочу отдать дань справедливого уважения Ивану Семеновичу, нашему дорогому аксакалу и дедушке именинницы, который, насколько мне известно, преодолел значительные расстояния и теперь сидит с нами за этим праздничным столом, и тэ дэ.

Довольный дедушка покраснел, завертел головой, хехекнул.