Память счастья

На такси у меня денег не было, а городской транспорт уже не ходил.

Познакомил меня с ней двоюродный брат, когда мы учились. Я бегал в художественное училище, а он в технический институт. Девушка была его однокурсницей. Ее звали Вероникой. Не знаю, чем она мне тогда приглянулась, рядом были и более красивые, однако, увидев ее, я весь напрягся, рука невольно дернулась и, будто почувствовав кисть, сжалась. Еще мгновенье и я был готов начать писать ее портрет.

Простое русское лицо: волосы, заплетенные в косу, высокий открытый лоб, светлые выразительные глаза, прямой нос и красные без помады полные губы – оно и сейчас мне видится, стоит только закрыть глаза.

Прошло много лет – более десяти, но в мыслях я продолжал Веронику называть своей. Василий знал от чего я к нему не езжу, и на меня не обижался. Однако на этот раз, усаживаясь в машину, взглянув на меня он сказал:

– Слава, я, конечно, понимаю твое положение, но годы нас изменили так, что тебе уже не чего прятаться и боятся встречи с прошлым.

– Не Веру, а Веронику, – поправил его я. Он почему-то всегда называл ее обыденно. Однако на этот раз, послушавшись меня, поправился:

– Веронику, но это уже будет не твоя Вероника. Я молчал, не говорил тебе. Но как-то раз я ее видел, правда издали: она перебегала дорогу, держа за руку девочку. – Он помолчал, а затем продолжил: – Твои объяснения, если вы, конечно, встретитесь, и она их захочет услышать, для нее после стольких лет будут ни что, тебя же, возможно, не знаю, они успокоят, поэтому прошу тебя, наберись смелости и приезжай.

– Хорошо, – ответил я, – подумаю над твоим предложением. Ведь я понимаю какую-то недосказанность, существующую, между нами. Наверное, ты был прав тогда, когда мне говорил, что в горе рядом должны быть не только мать, отец, братья, сестры, но и если тебе более двадцати лет – любимая девушка.

– Прав, не прав, не мучай себя, – сказал Василий, махнув мне на прощание рукой.

Машина, тронулась с места и, быстро скрылась в полутьме двора, а я еще долго стоял и размышлял над нашим разговором. Мне не хотелось признаваться себе в том, что я сам себе испортил жизнь.

Усевшись после ремонта «Пежо» снова за руль я словно ожил. В моей повседневной жизни автомобиль занимал важное место. Без него многие дела были просто отнесены на потом. Сейчас приходилось наверстывать упущенное время.