Я должен все исправить

– Ты должен на мне жениться, – вдруг выдохнула она. – Бери, бери меня всю, какая есть! – И Наташа, откинув одеяло, принялась сбрасывать с себя одежду. Прочь полетела ночная рубашка, затем трусики. Она была голой. Он видел ее, тянулся к ней и боялся того, что могло произойти. Он боялся не настоящего, – будущего. Она здесь чтобы любым способом выйти за него замуж. Он, что, достаточно глуп, чтобы принимать условия.

– Нет! – сказал Семен и отодвинулся. Какое-то время они были, словно чужие и лежали на кровати тихо, отвернувшись друг от дружки.

– Я пошутила, – выдавила из себя дрожащим голосом Наташа. – Ты ведь понимаешь, я женщина. Хотя и не должно ни чего быть, но, а вдруг я забеременею. Что тогда? – Она замолчала, но ненадолго и тут же продолжила: – Не мне ему, ребенку нужны гарантии.

– От своего ребенка я не откажусь! – сказал Семен. – Однако, обещать того, что я на тебе женюсь, я не могу. Ты мне дорога как память.

– Через мгновение они слились.

– После, Семен Владимирович часто вспоминал шаг за шагом, все события, предшествовавшие его близости с Наташей.

Разминулись они и после, когда девушка возвращалась через Москву домой в отпуск. Как она не старалась увидеть Семена, ей не удалось. Так уж получилось, что он в то время находился в командировке. Наташа тогда побывала не только в общежитии, но и у его товарища Игоря, в том доме, где она провела с Семеном памятную ночь.

Освободившись от нее, Семен женился. Однако, бывая у родителей, он нет-нет и интересовался ее судьбой.

После окончания техникума девушка была направлена на Север. Положенный срок Наташа не отработала: у нее родился ребенок, после чего она вернулась домой. Это уже было после катастрофы на Чернобыльской атомной станции. Муж, о котором она говорила, должен был приехать позже и забрать их. Однако он так и не появился, возможно, что его и не было.

Потом Наташа стала переселенкой: вместе с ребенком и матерью, – отец ее тогда уже умер, – уехала.

Григорий, расспрашивая Семена Владимировича о прошлом, пытался узнать куда, но он ответить не мог не из-за того, что многое из его воспоминаний было сугубо личным и даже в какой-то мере интимным, просто не знал.

– Это тебе нужно спросить у тети Ани, – сказал он: – Она ее подруга. Правда, зачем тебе все это нужно?

Назойливость парня его несколько выводила из себя.