Я должен все исправить

Семен Владимирович это понимал и торопился: ему не хотелось оказаться в самой гуще народа: вещи были тяжелые и к тому же громоздкими. В одной руке Семен Владимирович тянул сумку на колесах, на верху ее находился большой пакет, в другой еще две сумки небольшого размера. В них были огурцы, предназначенные для консервации на зиму. Григорий нес две большие сумки с яблоками – белым наливом. Они были ранними. Скоро в саду у родителей должны были созреть другие сорта яблок, груши, сливы. Клубники уже не было – отошла.

Семен Владимирович выбрал самую короткую дорогу. Он предусмотрел, чтобы на их пути не было больших подъемов и спусков. Преодолевать ступени, надеясь на силу ног, было тяжело. Племянник, поднявшись на эскалаторе, с удовольствием оценил преимущества техники:

– Вот это дело, не то, что тащиться по лестнице.

Он был прав, и Семен Владимирович, остановившись на минуту передохнуть, согласился:

– Да! Хорошо! Радуйся! Вот, если бы мы поехали другой дорогой той, которой я добирался, чтобы встретить тебя на вокзале, нам бы пришлось основательно попотеть.

Выбравшись из метро, Семен Владимирович с Григорием сели в троллейбус. Можно было и на автобусе, но в него с громоздкими вещами забраться было почти невозможно, так как вход делился надвое металлическим поручнем, делая его узким и непроходимым.

Едва они оказались в салоне, как Семен Владимирович увидел знакомое лицо. Высокий, крупный мужчина улыбнулся Тихонову и, протискиваясь через пассажиров стал медленно пробираться к нему. Это был старый знакомый Семена Владимировича – Анатолий Иванович Соловьев. Он работал на заводе, на котором Тихонов когда-то, лет пять назад, занимался внедрением своего нового процесса.

Приблизившись к Семену Владимировичу, Соловьев протянул широкую ладонь, которую Тихонов тут же ухватил и пожал.

– Анатолий Иванович, куда это вы с утра пораньше?

– Все туда же Семен Владимирович на работу! Правда, сейчас завод стоит. Не мы первые не мы последние. Наверное, слышал новости о наших автомобильных заводах. Они, также не работают. Уже который месяц. Нет сбыта, – помолчал, затем, словно опомнившись, разъяснил: – Вот еду на дежурство, нам начальникам нет-нет да и приходится выходить.