Я должен все исправить

Они и так обеспечивали их картошкой, свеклой, морковью. Осенью у них были фрукты. Когда в хозяйстве резали скот, Семен Владимирович привозил мясо.

Ожидание телефонного звонка было связано с тем, что Григорий должен был закончить школу.

Сдать экзамены и поступить в какое-нибудь учебное учреждение он мог довольно просто. Проблема была в том, чтобы правильно выбрать вуз. Наклонности племянника Семену Владимировичу были известны. Однако, во время майских праздников, когда Семен Владимирович вместе с сыном гостил у родителей, он так и не сумел в разговоре с парнем выяснить, каким Григорий видит свое будущее.

Учеба парню давалась легко. Не утруждая себя, он мог все схватывать на уроках. Занимаясь еще и самостоятельно над книгами, которые Семен Владимирович и Елена Петровна подкидывали ему, Григорий порой ставил в неловкое положение даже преподавателей.

Память у него была удивительной. У Семена Владимировича волосы на голове становились дыбом. Парень, на вопрос: «Ну, как дела?» – рассказывая о своей жизни – словно яму копал, не пропуская даже обыденного, простого, которым всегда наполнено время.

Семен Владимирович порой не мог припомнить, что было неделю назад, в голове если и оставались события, то только яркие и значительные.

Некоторые из эпизодов, о которых рассказывал племянник, Семену Владимировичу казались знакомыми. Что-то подобное уже случалось с его младшим братом, отцом Григория.

Однажды, не собираясь уличать племянника во лжи, он не поленился и обратился к матери Надежде Сергеевне.

– Я понимаю, – сказал Семен Владимирович, – у детей случается много одинаковых похожих событий. Картина, когда младший брат, спрыгнув с дерева, напоролся на торчавшую из земли железяку ногой и пробил ее, мне памятна. Пусть и с Григорием произошел такой же случай, но ведь должны быть различия, а тут один к одному: тоже место, тоже дерево… – ну все соответствует тому, что я видел много-много лет назад.

Однако Надежда Сергеевна не захотела разговаривать со своим сыном, как будто что-то скрывала.

Семен Владимирович настаивать не стал. Слов матери: «Слушай его больше, пересказывает услышанное» – ему было достаточно. Он успокоился. Правда, порой нет-нет и задумывался: рассказы Григория, отчего то имели определенную последовательность, словно он по мере взросления осмысливал и переживал то, что когда-то происходило с его отцом.

Елена Петровна не раз обращала внимание мужа на то, что Григорий, какой-то не такой как все.