Хакер и его тень

Очень странно… Как раз наоборот, Вика все время жаловалась мне, что ей никто не пишет.

– Да-а? – искренне удивился я. – А вот у меня совсем другая информация…

– Меня многие ученики поздравляют с праздниками, пишут письма и открытки, – с гордостью проговорила Анна Андреевна, – и я их все храню. Сейчас вам покажу.

Она подошла к массивному шкафу с облупившейся полировкой и не без труда открыла тугую дверцу.

– Ого! – только и смог произнести я. – Сколько же у вас корреспондентов!

Вся внутренность шкафа была под завязку забита стопками почтовых открыток и конвертов.

Они угрожающе покачивались на самом верху, обещая вот-вот рухнуть наружу, а те, что были внизу, казались намертво спрессованными между собой.

– Очень много, – похвалилась Голубева. – Я только никак не могу выбрать время для важной работы – намереваюсь на досуге разобрать письма, да все руки не доходят. Опять же, никак не могу решить, по какому принципу классифицировать: по именам, или по праздникам.

– Действительно, очень сложная задача, – посочувствовал я учительнице.

– По именам, вроде бы, разумнее, – делилась со мной своими сомнениями Голубева. – Сразу видно, кто сколько писал. А ведь знаете, у меня были очень известные ученики. В смысле, что сейчас они достигли многого. Есть два с половиной депутата – один не прошел, потом певец, двое фотомоделей в приличных журналах и трое директоров предприятий с ограниченной степеню ответственности, теперь так, кажется, это называется…

– Да-да, теперь это называется именно так.

– А если классифицировать по праздникам, то в порядке временному или в порядке значимости? Ведь праздники бывают разные. Все время вводят какие-то новые… Я уже даже запуталась… Когда у нас теперь день Конституции?

– Двенадцатого декабря.

– Конечно, мы ведь обменивались поздравлениями довольно регулярно, – подтвердила мое предположение Анна Андреевна. – Иногда даже писали друг другу на двадцать третье февраля, хоть мы с ней и женщины.

– Значит, все же она получала письма? Хотя бы от вас, верно ведь? – уточнил я.

– Да, конечно, – кивнула Голубева. – Но кроме меня ей никто никогда не писал.