Сказка о справедливости

Он провел рукой, и молоко вернулось на место.

– Вот, хорошо! И не повторяй своих штучек больше!

– Но пойми, Валах, я же сделал так, что молоко исчезло, просто взмахнув рукой!!

– Нечего мне, размахался тут, вор паршивый! Тпру, родимая! – и Валах насупился, обидевшись.

Так они ехали еще некоторое время. Вдруг крестьянина осенило:

– Милый, а ты можешь так сделать, чтобы в пустом жбане молоко появилось?

– Да, я же именно это и сделал только что, а что тут такого?

– Как что, да ведь мы можем стать богатыми как сам принц или Сет, продавая молоко!! Обоснуйся у меня, купи себе животинку какую – лошадь там или, хотя бы, ослика.

– Да пойми же, Валах, это называется чудо, магия, вот смотри, – он налил себе в ладонь молока, зажмурился и произнес заклинание.

– Чего это ты там бормочешь-то, негоже хорошему человеку бормотать себе под нос – расскажи и мне, что ты там задумал.

Тибальд поглядел себе на ладонь: молоко медленно вытекало меж пальцев.

– Не мешай, – сказал он Валаху и зажмурился опять.

– Осторожно, – услышал он окрик Валаха, ты себе руку ошпаришь!

И действительно, молоко в руке Тибальда забулькало и подернулось пенкой.

– Смотри, видишь, у меня молоко в руке кипит, но руку мне не обжигает!

– И действительно, – подивился Валах, – экие странные штучки придумывают некоторые бездельники вместо того, чтобы работать. Чудно! Да, так как тебе мое предложение?

– Я подумаю, – отозвался гном.

Всю дорогу до дома Валах был возбужден и расписывал Тибальду преимущества их нового предприятия, пытаясь заручиться поддержкой гнома, а Тибальд молчал, стараясь понять, что же произошло, в каком направлении теперь искать Дорфию, Форстию, и суждено ли ему когда-либо попасть в самый прекрасный город на земле.

Они приехали к дому Валаха затемно. Томна вышла встречать своего мужа, но, увидев Тибальда, запричитала:

– Ой же горе мое горе! Кого же, ты, муженек мне привез? Да он же на ладан дышит! Да ведь что же это делается!

– А ты, жена, не реви! Потому и привез гостя, что помочь ему надо – накорми его, напои, да спать уложи.

У Тибальда не было сил возражать. Его мутил голод.

– Валах, да у него же жар! Ему чаю надо горячего да бульончика.