Клады великой Сибири

Служители храма, привлеченные ревом толпы, выскочили было за ворота, но вид ужасного крылатого чудовища, которое неслось прямо на них, моментально обратил их в бегство.

Охваченные паникой, служители богов кинулись во двор, но ноги их отказались действовать, и они, полуживые от страха, ничком повалились во дворе.

Они не видали, как страшное чудовище, продолжая шуметь крыльями и выть, остановилось над самыми их головами, как с него свесился веревочный трап и по нему быстро слезли во двор два человека с веревками и револьверами в руках.

Это были Верлов и Чи-Най-Чанг.

Китаец сразу узнал своего смертельного врага.

– Вот он! – указал он на лежавшего ниц старика, еще очень бодрого и сухощавого.

В одну минуту Лиу-Пин-Юнг был скручен по рукам и ногам и подхвачен арканом под мышки.

Старый бонза, вообразивший, что пришел его последний час, завыл тоненьким голосом, но все-таки побоялся взглянуть на тех, кто его связал, упорно закрывая глаза.

Пока Чи-Най-Чанг куда-то убежал, Верлов быстро забрался по трапу с концом аркана.

Очутившись на корабле, он вместе с Суравиным натянул веревку, и вскоре бонза Лиу-Пин-Юнг был доставлен в общую каюту.

– Куда это девался Чи-Най-Чанг? – удивился Суравин.

– Черт его знает! Убежал в храм, – ответил Верлов.

Но едва произнес он эти слова, как китаец появился на пороге с мешочком под мышкой и каким-то шкафчиком в руках.

– Что это у тебя? – удивился Верлов.

– Я достал себе китайский обед! – радостно ответил Чи-Най-Чанг.

Все невольно расхохотались.

– Ну, господа, я поднимаюсь! – сказал Бромберг. – Куда теперь курс?

– На Чжан-Ша, – ответил Верлов.

Инженер вышел, и вскоре лаг показал, что корабль двигается сорокаузловым ходом.

IX. Второй план

Лиу-Пин-Юнг, наконец, пришел в себя.

Голос Чи-Най-Чанга сразу вывел его из состояния оцепенения.

Увидав своего врага, так неожиданно спасшегося от смертной казни, Лиу-Пин-Юнг зарычал от бешенства.

Он сразу понял, что с ним не произошло ничего сверхъестественного, а просто он попал в руки врага, который призвал к себе на помощь белых чертей (так называют китайцы европейцев).

Лиу-Пин-Юнг рванулся изо всей силы, но крепкие веревки не подались.

Чи-Най-Чанг с улыбкой торжества глядел на него.

– Что хочешь ты сделать со мною? – прохрипел бонза по-китайски.

– Я срисую татуировку с твоей ноги и посажу тебя на кол, – сверкая глазами, ответил Чи-Най-Чанг.