Цветы и сталь

Невысокий, в простой серой одежде, упитанный, с круглым лицом, короткими соломенными волосами и доброй улыбкой, он смотрел на Гленарда теми же самыми внимательными голубыми глазами, которые Гленард видел недавно на портрете, висевшим рядом с портретом Императора в доме Тайной Стражи.

Глава VI

– Высокий, широкоплечий, шатен, серые глаза, бородка, медальон лейтенанта. Наверняка вы лейтенант Гленард, – сказал прибывший. – А вы, должно быть, госпожа Лотлайрэ ан Флернох, дочь его милости барона Винреда ан Флерноха.

Прибывший учтиво и вычурно поклонился Лотлайрэ.

– Мое почтение, господин, – ответила поклоном Лотлайрэ. – С кем же мы имеем честь разговаривать?

– Я был бы рад представиться, – улыбнулся путник и хитро посмотрел на Гленарда, – но, возможно, господин Гленард мог бы меня представить сам?

– Вероятно, мы имеем высокую честь беседовать с его светлостью герцогом Донреном ан Верверриг, генералом Тайной Стражи Его Священного Императорского Величества Ангрена ан Андерриох и Великим Инквизитором Империи Андерриох, – Гленард стукнул себя кулаком правой руки по сердцу и поклонился.

– Совершенно верно, лейтенант Гленард, – улыбнулся герцог Донрен и обратился к Лотлайрэ: – Ваша милость, позвольте побыть гостем вашего дома на один вечер и одну ночь. Я здесь по делу к господину Гленарду и отбуду на рассвете, постаравшись избежать каких-либо неудобств для вас.

– Конечно, ваша светлость, конечно, – переполошилась Лотлайрэ.

– Почту за честь, госпожа Лотлайрэ, – поклонился Донрен. – А сейчас, прошу вас простить меня, нам нужно немного поговорить с лейтенантом Гленардом.

– А я смотрю, ты времени не теряешь, – одобрительно протянул Донрен, когда они с Гленардом подошли к дому Тайной Стражи и увидели Костиса и Боварда, уже начавших перекрашивать стены дома.

Костис и Бовард, обернувшись и всмотревшись в лицо Донрена, как по команде замерли с раскрытыми ртами. Потом бросили тряпки и кисти и застыли по стойке смирно.

– Вольно, ребята, вольно, продолжайте, – махнул рукой Донрен.

– Ваша светлость, мое почтение, – поклонился Костис.

– Мое почтение, почтение, ваша светлость, – эхом отозвался Бовард.