Маньяк, похожий на меня. Детективные рассказы и повести

Она явно хотела угадать, о чём он думает. Все влюблённые женщины этого хотят, и не только семнадцатилетние.

– Ну и что всё-таки у нас там стряслось? – вопросила Майя, не глядя ни на кого конкретно, но голосом, не предвещающим ничего хорошего тому, кто не станет отвечать.

Левин и Брюс высунули головы над обрывом и беспомощно поглядели на Брославского.

– С Витькой не случилось ничего, – поспешно сказал Саша. – Но там, у моста, к большому моему сожалению, какому-то мужику башку проломили. Так что нам лучше побыстрее смотаться.

– Ждали вас двадцать минут, – язвительно сказала Майя. – Потом Вадим нас утомил своими стонами голодного тюленя…

– Чё Вадим-то, чё Вадим? – отозвался Марецкий, как водится, не снимая наушников.

– Потом Толе стало скучно, и он сказал, что, пока кипит чай, он сходит пособирает грибы на болоте.

– Грибы! – вздохнул Саша. – Ему же вчера объяснили, что грибы в июне не растут!

– Так что я собираюсь заваривать чай, – сказала Майя так громко, чтобы было слышно во всём лесу, и звучно встряхнула жестяную коробочку с заваркой.

Вадим Марецкий содрал наушники с головы и строго потребовал отчёта:

– Где Светлов?

– Не знаю. Но думаю, ушёл ночью по шоссе. Может, попутку поймал.

– Проломили голову не ему?

– Нет, – ответил Брославский, понимая, что Вадима надо остановить. Но не успел.

– Так может, это он кому-то голову проломил? – так же быстро уточнил Марецкий.

– С чего бы? – по возможности естественно удивился Саша.

– С чего бы? Ты, наверное, не слышал, как он уходил. А вот Таня слышала. Таня, ну-ка, расскажи нам, что он сказал тебе на прощание?

– Не твоё дело, – тихо сказала Таня.

– Ой, да что ты? – ласково пропел Марецкий. – Ну да, конечно, куда мне судить, когда у меня даже девушки нет. А Витьке вот повезло, у него всё есть! Правда, Танечка?

Таня перестала сутулиться и сразу похорошела. Ещё полслова, и Вадя схлопочет туристическим ботинком.

– Светлов что, сильно злой был, когда уходил? Наорал на тебя?

– Он не орал, – произнесла Таня, у которой и голос теперь, когда она перестала строить из себя скромницу, стал очень привлекательный, звонкий и тугой, – он просто разговаривал со мной тем тоном, который я всегда ненавижу.

– Всегда ненавидишь? – деланно расхохотался Вадим Марецкий.