Зимопись. Путь домой. Аз

Ворота башни отворились, оттуда выехала кавалькада вооруженных всадников, к которым присоединились еще несколько, из поселка. Все они рысью двинулись по дороге в нашу сторону. Когда всадники проезжали мимо, дядя Люсик прокомментировал:

– Царисса Анисья с тремя мужьями, десятком войников и войниц и несколькими бойниками. Видите Шурика?

Мы видели. Он неплохо держался в седле, рука сжимала копье, серьезное лицо глядело вперед. Эмоции с такого расстояния не просматривались, но создавалось ощущение, что их не было.

Шурик стал частью системы, полностью влился в нее и ничем не выделялся. Просто молодой муж достаточно молодой правительницы – всему обученный, вышколенный, старательный. Я бы даже употребил слово «выдрессированный».

– Пешими ни догнать, ни перехватить не получится. – Глаза Малика превратились в щелки, изнутри полыхнуло темным огнем.

– И не надо. – Дядя Люсик проводил Шурика нежным взглядом и, когда вдали осталась лишь клубившаяся пыль, тихо вздохнул.

 – Пойдемте в башню. Сейчас нам нужна информация, а за Шуриком мы еще вернемся.

Нас заметили издалека. Из темноты окон в домах за нами наблюдало множество глаз, а в бойницах башни произошло движение – копейщики заняли боевые позиции.

Остановившись как раз на расстоянии прицельного броска, дядя Люсик громко объявил:

– Я – школьный распорядитель папринций Люсик, со мной двое спутников, которых я не могу оставить в поселке, поскольку обязан сопровождать лично.

Прошу гостеприимства.

Прошло несколько томительных секунд, после чего тишина сменились скрежетом, окованные створки ворот закряхтели, решетка за ними с металлическим лязгом поползла вверх. Изнутри донесся знакомый тонкий голос:

– Приветствую. Предлагаю ночлег и стол уважаемым папринцию и его спутникам, с одним из которых я хорошо знакома, а о втором наслышана. В другое время вам пришлось бы остановиться снаружи, но царисса Анисья находится в отъезде, и хозяйка башни сейчас я – царевна Ефросинья.

Свободного места много, всех разместим с удобствами. Добро пожаловать.

«Хозяйка башни» прозвучало хвастливо и как бы с неким намеком. Я тихо сказал:

– Мне немного не по себе. Боюсь провокаций. Пока я вел царевен из плена, Ефросинья показала себя с такой стороны, что лучше не вспоминать.

– Она девочка своеобразная, – признал дядя Люсик. – Постараюсь не дать тебя в обиду.

– Я не о себе!

– И себя не дам.