Огонь на поражение

Если бы это даже удалось, ты вряд ли бы прожил много больше. Хотя больше – это лучше, чем ничего.

Ахмед засмеялся, но в его смехе не было ничего веселого.

– А сейчас тобой займутся люди Хлыста… Двое подошли сзади, связали руки за спиной стула, ноги прикрутили к ножкам.

– Ахмед, я прошу тебя, я прошу… Я все расскажу, только не нужно так, пожалуйста… Я сам все расскажу…

– Рассказывай, слушаю. Ребята заняты приготовлениями, они не мешают ни мне, ни тебе. Пустячок, а мне приятно. Да, может, тебе интересно, как мы с Хлыстом целы остались? Чутье, милый, чутье.

Оно с годами обретается, а у Хозяина – год за три может пойти… А то и за пять. Мы просто вышли у леска, да обратно – по старинке, пешочком…

– Ахмед! – высоко, надрывно взвыл Низами. Подручные Хлыста деловито взяли инструменты..

– Ax, это… – усмехнулся Ахмед. – Мне нужно, чтобы ты вспомнил все, даже то, чего не было! – Он обернулся к Хлысту, бросил коротко:

– Начинайте!

* * *

Человек неторопливо собрал снайперскую винтовку.

Готово. Гладит, любуется оружием.

Темнеет. Окна особняка светятся, но плотно зашторены жалюзи. Человек устанавливает инфракрасный прицел.

Неясные мерцающие фигуры. Прицельная рамка перемещается поочередно от одной к другой, пока в ней не застывает голова сидящего на стуле. Две другие фигуры наклонились, и их инфракрасные изображения – всех троих – слились. Это мешает снайперу.

Но вот фигуры отделились. К сидящему движется одна – в руках ее что-то очень горячее, то, что красит все изображение, размывает его.

Но снайпер не обращает на это внимания: в прицеле четко зафиксирована голова сидящего. Длинный изящный палец медленно ведет «собачку». Щелчок, и голова в прорези прицела вспыхивает ярко-алым.

Снайпер любовно гладит оружие и тут же начинает разбирать его опытными руками. Пальцы, кисти рук не просто тонки – изящны.

Щелчок звонко отозвался в комнате. Реакция Ахмеда, Хлыста, остальных – мгновенна: с оружием наизготовку они – кто на полу, кто – скрывшись за массивной старинной мебелью.

Взгляды устремлены на окно.

– Шайтан! – Ахмед понял все первым. – Ушел! – И смотрит на привязанного Низами. Пуля вошла в затылок, вышла через глазное отверстие. Вторым глазом мертвец уставился на огонь. Пламя играет в безжизненном черном зрачке.

Ахмед сплюнул:

– Шайтан!

Толстый Ли был доволен завершившимся днем. Когда к нему обратились с предложением устранить Ахмеда и его ближних, он даже обрадовался.