Охота на медведя

– У тебя специфика была другая. Все, пока, удачи.

– К черту.

Олег прислонился к стеклу и смежил веки. Уже и первый сон заклубился приятной грезой: теплое море ласково набегало на мелкий песок, а разноголосый московский шум сделался дальним и сливался уже с шумом прибоя...

Глава 22

В окошко раздался требовательный стук. Олег вскинулся, не вполне узнавая окружающее.

– Гринев? Ну ты и место себе для сна разыскал! Ты что, напился? Как ты залез в такую рухлядь? А я ищу тебя по всем телефонам!

От этой женщины, как от тайфуна, – никуда.

– Эвелина?

– Не знаю, кого ты видел во сне, но я – наяву. Уразумел? Может, распахнешь для дамы дверь?

Олег огляделся. В нескольких метрах впереди застыл ослепительно белый «пассат», за рулем его угадывалась фигура чернокудрого мужчины.

– А твой мачо не заревнует?

– Тебя это заботит?

Дверь Эвелина открыла сама, Олегу пришлось передвинуться на водительское место, иначе бывшая жена запросто плюхнулась бы ему на колени.

– Гринев, у тебя нездоровый вид.

Все так и живешь? Ешь по всяким закусочным что попало, спишь с кем придется... Горбатого могила исправит.

– А по мне – я красивый.

– Твой горб – в душе. А это еще уродливее.

Олег только вздохнул: и какой леший дернул его жениться на девице с именем Эвелина? Есть в этом что?то от барокко, а он всегда предпочитал ампир. М?да, странные дела случаются порой с мужчинами.

– Тебе, Гринев, ничего, ничего не дорого! Ни отношения, ни участие, ни?че?го! Только биржа, биржа, биржа.

.. Люди живут нормальной жизнью, а ты...

– Что для кого нормально.

– Прекрати! Для всех нормально то, что естественно.

– Скажем, содержать двух мачо и третьего – на десерт.

– Раз это тебя задевает, значит, я тебе небезразлична.

Гринев только вздохнул. Если бы она могла представить, до какой степени...

– Я, кстати, ехала к тебе на родительскую квартиру. На твоей холостяцкой я уже была. Поскольку тебя нигде нет, решила, что ты затворничаешь. Гринев, а знаешь.

.. Может, ты по жизни – монах? Так шел бы в монастырь и читал бы эти, как их, псалмы... – Эвелина расхохоталась. – Я представила тебя с бородой и в клобуке. Пожалуй, это было бы оч?ч?чень сексуально.

– Лина... Глаза Эвелины затуманились недолгой печалью.

– Гринев, признаюсь, ты был хорош как мужчина, но притом никогда не мог понять желания женщины.

– Виноват, исправлюсь.

– Прекрати кривляться! Я потратила на тебя лучшие годы жизни...

– Всего два.