Редкая птица

Солнце припекает все сильнее, и если я по-прежнему похож на коржик, то уж непременно с кремовой начинкой: мысли растеклись изнутри по черепной коробке и тают, тают… Остается одна: заставить себя подняться, пройти два десятка шагов и упасть в прохладу моря…

Неожиданная тень падает на спину, и состояние блаженной ломоты улетучивается. У меня, как у Диогена, одно желание – чтобы тень убралась.

Открываю глаза и вижу два массивных ботинка. А выше – тушу их обладателя. В черном с блесткой костюме и при галстуке парень уместен здесь, как катафалк на свадьбе.

– Привет, Дрон.

Дрон – это я. Олег Владимирович Дронов. Но все – то ли из-за собственной невоспитанности, то ли из-за моей юности – называют меня кратко. Потому неопределенно киваю – привет, дескать, старина… Хотя мы друг другу и не представлены. И снова укладываю лицо на руки.

– Тебя хочет видеть Ральф.

Вслед за этой фразой перед моим носом падает бумажка. Зеленая.

– Сто баксов, – цедит фигура, словно я сам стал путать Франклина с Вашингтоном.

Вытягиваю из пачки сигарету, закуриваю и рассматриваю банкнот с интересом первоклассника, научившегося вчера читать.

– Тебя хочет видеть Ральф! – Тон собеседника нетерпеливо наглый.

– А я хочу видеть блондинку в бикини. А лучше – без, а еще лучше… – Тирада остается незавершенной – лакированный остроносый ботинок превращает мои губы в вареную свеклу, – сплевываю кровь, песок и остатки сигареты. Обидно – это моя последняя сигарета.

– Он хочет видеть тебя сейчас.

Когда тебя приглашают столь изысканно, отказать трудно. Зато в голове прояснилось – и без всякого купания.

* * *

Просовываю ногу в джинсы – и падаю лицом в песок. Пинок у верзилы – словно удар бампером «членовоза» на средней скорости. Кровоподтек будет со слоновье ухо.

Поднимаюсь, слыша сзади какое-то бульканье, оборачиваюсь – оказывается, здоровяк так смеется. Широкое лицо лоснится потом, а в глазах столько же тепла, сколько в блестящих латунных пуговицах на его пиджаке.

Медленно бреду по песку босиком – кроссовки в одной руке, в другой – тенниска. Мой конвоир движется сзади. У дороги земля тверже – неловко ступаю, роняю тенниску, надо бы поднять… Верзила радостно делает шаг вперед, примеривая пинок, я резко наклоняюсь, касаясь руками земли, а пятка катапультой летит ему в пах. Звук средний – что-то между хрустом и чавканьем.

Резко разворачиваюсь.