Иллюзия отражения

 – Можно сказать и хуже. Но не нужно. Полагаю, вы примерно осознаете, что будет дальше.

– Жаркий день.

– Очень жаркий, господин Дронов. Куда более жаркий, чем вы предполагаете. Хотя... вы можете з н а т ь. – Данглар уставился на меня в упор. Паника во взгляде исчезла, остались усталость и... холод.

– Вы тоже, господин Данглар. Вы тоже.

Диего Гонзалес заметно помрачнел. Дагадываюсь, о чем он думал. О двух русских, сиганувших с северо-западных скал острова сорок с лишним минут назад. И о том, что они вполне могли поспособствовать безвременной кончине не только Алины Арбаевой, но и Эдгара Сен-Клера.

И бы-ли отпущены после краткой беседы с третьим русским, Дроновым, на волю ветра и волн. И вряд ли Диего сейчас решает гамлетовский вопрос... Мужчина он взвешенный и спокойный. Вот только...

– Госпожа Элизабет Кински еще спит? – спросил Данглар.

– Уже нет, – услышали мы и увидели Бетти. Косметикой эта тридцатилетняя англичанка не пользовалась, лишь подкрашивала чуть-чуть густющие, спадающие до плеч волосы и ресницы.

Удивительно, но в самое раннее утро выглядела Бетти хорошо отдохнувшей. – Как всякая женщина, я любопытна. А тут такой переполох в нашем сонном царстве.

– Я рад, что вы пробудились. И хотел бы попросить позволения сварить кофе.

– Я сварю вам кофе. Вернее – нам.

– Очень крепкий.

– Ваш вкус известен, господин Данглар, – улыбнулась девушка. – Насколько возможно крепкий и очень горячий. Сахар?

– Если можно, я сам, – замялся Данглар.

– Бросьте.

Фреду – эспрессо, без сахара, вам – по-турецки, с пол-ложечкой сахара, сахар и свежесмолотый кофе чуть прокалить, я ничего не упустила?

– Нет. Вам известны мои вкусы?

– Вы единственный светский островитянин. И единственный барон. Женщин это интригует. Про вас судачат в кофейнях. И не волнуйтесь. Я приготовлю хорошо. Дронов любит то же самое. По-турецки и с ложкой сахара. Что-то еще?

– Нет.

– А ты, Диего?

– Дрон приучил меня к чаю. Да и пожевать что-то пора.

– Пожалуй, займусь-ка чайком и бутербродами, – кивнул я Гонзалесу.

Вскоре мы уселись за длинным дощатым столом; первые пятнадцать минут все молчали, поглощая бутерброды с ветчиной и томатами. Данглар, даром что барон, уплетал за обе щеки.

Я зашел к Фреду. Спросил:

– С тобой что-то серьезное?

– Ничего. Шишка на голове. Я сейчас.

Фред появился, глотнул кофе, плеснул себе на самое донышко стакана коньяку из пузатой бутылки, выпил, закурил сигарету без фильтра.