Беглый огонь

– У этих крыша протекает по полной программе…

– Ну используй девку по назначению, но губить-то зачем?! – не унимается Витек. – Яйца бы таким отрывал!

– Под корень! – искренне соглашаюсь я.

– А менты чего? Им ханыг каких ловить для плана, вроде нас, это как здрасьте! А этого теперь – ищи-свищи!

– Не, – авторитетно возразил Мишаня, – словят. Если маньяк, то словят. У них с этим строго.

– Может, и так. – Витек глянул на остатки вина в бутылке: – Ну чё, еще за одной слетаю? Ссыпай, что ли, свою мелочь…

Я высыпал рублевичи в подставленную ладонь:

– Не, я больше не буду.

– Чего?

– Хватит.

– Как знаешь.

– Опохмеляться – это искусство. Неправильный опохмел ведет к запою, – философически заметил Мишаня. – С бабой замиряться пойдешь?

– Ну, – кивнул я. – На рынок.

– Вот это правильно. Если не дура, сама же и нальет еще.

– Не, Ленка не дура.

– И отдери ее хорошенько. В смысле – оттрахай. Чтоб визжала! Бабы за это все простят! Силенки-то есть?

– Покамест не жаловался.

У меня после пьянок стояк крутой!

– Это да… А мы с Витьком – по винцу. А, Витек?

– Ну. А фигли делать в такую жару?

Встаю с лавочки, собираясь отвалить. Но умиротворенную летнюю тишину нарушает урчание мотора – средних размеров джип вламывается в тихий распивочный уголок как мамонт. Из джипа вываливается детина, роста невеликого, но накачан так, что кажется надутым мощным машинным насосом. В майке и коротких штанах, на могучей шее – «голда».

– Досиделись до уродов, – упавшим голосом произнес Витек.

– А чего им до нас? – спрашиваю я.

– Ща морды бить будут. Для куражу. Видать, «папы» ихние велели. На район менты после убийства усиление опустили, им – убыток. Вот со зла на нас и оторвутся… Ноги надо делать…

Но что-то мешало моим сотрапезникам «делать ноги». Во-первых, от этих спортсменов с пропитой печенью не так просто и убежать. Ну а во-вторых… Униформа. Стриженые маленькие головы на коротких шеях, массивные цепи, поросячье выражение глаз… Все это внушает мирным гражданам такое чувство, какое нашим родителям – расхлябанно-развинченная походочка шпаны пятидесятых, на глаза – косая челка, золотая фикса во рту и, как пелось в песнях, «в кармане финский нож».

Признаться, те шпанюги рядом с нынешними мордоворотами – просто тихие и незлобивые романтики… Так что Мишаня с Витьком смекнули правильно: не бегать – побить побьют, но не до смерти. И все же и тот и другой напружинились, готовые ломануться через кусты – наудачу.