Банкир

Но местные знали «Галину», ее репутацию, и осознали сказанное – «не мешать», но и «не препятствовать» просто и однозначно: если что, за «базар» отвечать именно им. Впрочем, никаких лишних «реверансов» местные баронеты делать не собирались: им – проявить такт и понимание, и если «столичная дива» – девка с понятием, то с их стороны только уважение, а ежели «без чердака», то дур лечить – только лекарства тратить… Водитель, может, и удивился скромности наряда гостьи – да вида не показал: выучка; единственное, что девушку беспокоило, – как бы они не навернулись при каком вираже, поскольку парень смотрел в зеркальце все же гораздо пристальней и чаще, чем на дорогу.

Обслуживание в «Лазурном» оказалось ненавязчивым и скорым. Лену проводили в отведенный люкс – отдельный восьмикомнатный домик, показали, как и что работает, предложили вызывать обслуживание в любое время суток и по любому поводу, осведомились, не желает ли она сауну и все, что к ней прилагается, и, наконец, оставили одну.

Девушка разделась, залезла в большую, явно рассчитанную не на одного ванну из зеленого мрамора, распушила пену… Мини-бар был совсем рядом – только руку протяни – Лена разнежилась, слушая Моцарта и попивая по глоточку нежное, легкое местное вино, названия которого она не знала, – оно искрилось в большом хрустальном графине, словно вобрав в себя весь пурпур роскошного летнего солнца…

Здорово… И отсюда, из сладкой неги, ее давешние размышления о природе счастья казались действительным бредом, навеянным сыростью и неуютом московских улиц… А счастье… Как там у Пушкина? «Нет, в мире счастья нет, но есть покой и воля».

Покой и воля… Может, этого достаточно?.. А как же тогда любовь?..

Девушка засыпала в огромной постели, свернувшись калачиком, как в детстве.

Было очень тепло, окно она приотворила; за тьмою угадывалось море, и шум его был теплым, обволакивающим…

Аленка вдруг вспомнила Покровск, сосновый бор, окружающий старинный Покровский монастырь – башни его отражались в воде озерка, и невозможно было понять, где же настоящий… Словно Китеж…

Покровск, стоявший на холме, высоко над бором, будто парил в розовой вечерней дымке колокольнями сохраненных храмов… И еще – вспомнился отец, постаревший, усталый; тогда, полтора года назад, он, в последний раз, провожал дочку в Москву… А через полгода его не стало.