Урок ловиласки

Само собой, что под выражением «не следовало стыдиться» подразумевается аспект биологический, а не моральный. С последним все было кошмарнее некуда. «Хотелось провалиться на месте» – подножие вершины, куда закинуло чувства. А если провалиться, то до самого центра планеты, чтоб сгореть в адском пекле не только щеками и нервами, а вместе с памятью о том, как моим сном воспользовались с полнейшими бесстыдством и беспринципностью.

О, кстати, а не сплю ли я?! Может, вчера слишком много впечатлений в мозг привалило, если невообразимая чушь снится?

– Вспомни темный дом, – бросил кто-то Любаве в ответ.

– Кошмар, – покачала она головой.

Еще темный дом какой-то. Бред. Галлюцинация. Сонный морок. Сгиньте!

– Помните цариссу Ариадну, пятикратно не сдававшую вотчины на забаве? – продолжила Варвара. – До сих пор в темном доме. Если еще жива.

Посыпались дополнения:

– И свихнувшаяся царица тоже.

– Говорят, там долго не живут.

Я метался в бреду полусознания, когда вроде бы слышишь, что говорится, даже как бы понимаешь сказанное, но мысли находятся в другом месте.

Ощущения – расстреливаются из пушки, способной пробить лобовую броню танка. Чувства исполняют барабанную дробь в кабине разума, смертельно пикирующего и не имеющего сил выйти из штопора.

– Можно посмотреть ближе? – обратилась низенькая лучисто-жизнерадостная Феофания.

Овалом лица, сложением и интересом к жизни она дублировала Любаву, правда, являлась ее затемненной копией. В отличие от светло-русой подруги, волосы у Феофании были черные и пышные.

На этом различия заканчивались. Те же круглые щеки, те же маленькие глаза с хитринкой, которые даже моргали у обеих, казалось, строго синхронно… Дежа вю, разнесенное по краям спектра. Когда черное и белое выглядит, мыслит и действует абсолютно похоже, возникают сомнения в собственной вменяемости. Понятно, что это простое совпадение, но какой глубокий смысл…

Варвара бесцеремонно кивнула:

– Конечно.

– Нет! – возмутился я.

Попытку вырваться пресекли, бесконечное количество рук и несколько коленей вжали меня в лиственный ворох.

– Молчи, сейчас ты инвентарь, – прошипела Варвара. – Не мешай просвещению молодежи.

Я обратился в песочный замок, готовый рассыпаться от малейшего прикосновения. Единственным бараном в стаде овец я весь день тихо радовался нежданно свалившейся ситуации. Сейчас стало не до смеха.

– Какой инвентарь?! – Я принялся извиваться. – Думай, что говоришь!

Меня удержали.