Зимопись. Путь домой. Буки

Зная о моей любви к Зарине и о дружбе с дядей Люсиком и Шуриком, из меня можно веревки вить – я соглашусь на любые условия, хотя вначале и попробую выторговать побольше преференций. И все же соглашусь. Наверное, в том и состоит сила правителей, в которые так стремилась и уже почти пролезла Тома – не иметь друзей и любимых, чтобы тобой не воспользовались, и пользоваться чужими чувствами к друзьям и любимым. Вспомнилось, какую расписку потребовали от Томы при коронации в цариссу, чтобы она прочувствовала степень будущей ответственности: «Сим соглашаюсь, что со взысканием высокой должности сама решила уменьшить в своей жизни количество друзей, свободы, сочувствия, безопасности и личного времени, а также водрузить и навлечь на себя больше обязанностей, ответственности, забот, зависти, сплетен, критики, страха, усталости, соперников, врагов, недоброжелателей и просто недовольных».

В разряд недовольных теперь попал и я – брат и бывший друг.

– Как ты думаешь, Юлиан вернется? – спросила царица.

– Он любил Тому.

Теперь, когда он считает, что ее нет в живых, его здесь ничего не держит. Не вернется.

– Что он собирался делать дальше? Продолжить карьеру бойцового пса?

– За рекой сейчас не до развлечений, там дерутся по-настоящему, за жизнь. За зрелище никто платить не будет.

– Значит, он примкнет к одной из группировок? Он сказал, куда или к кому направится?

Догадка, что меня отправят за реку, получала все больше подтверждений.

– Хотите задействовать и его? Не получится. Юлиан собрался стать отшельником, его больше устраивает честная звериная жизнь человолком, чем возвращение к коварным жестоким людям.

А мне, как понимаю, предстоит отправиться за реку?

– Нам.

До меня дошло не сразу. Верховная царица – тоже?!..

Чтобы правительница покинула страну, да еще в неподходящей ее царскому статусу компании, должно случиться что-то из ряда вон выходящее.

– Что происходит за рекой?

– Появилась новая угроза. Ты слышал что-нибудь о крестоносцах?

Я отрицательно мотнул головой.

Папы, братва, ушкурники, степняки, убегайцы-спасизады, сопротивление, конязи и прочие власти в княжествах… Любую из этих сил можно представить как объединившую остальных настолько, чтобы представлять опасность стране башен, и кровожадную до такой степени, что от них бежит собственный народ. Крестоносцы же мне были неизвестны.

Впрочем, узорчатый крест – один из любимых символов оружейников, живущих за горами выше по течению по нашу сторону реки.