Зимопись. Книга шестая. Как я был стрелочником

– Урван, застава! – позвали сверху.

Капитан поднялся.

– Считать тоже умеешь? – Он сгорбился под низким потолком и стал пробираться к лесенке. – В двух мешках по четыре дюжины орехов по три с половиной деньги за штуку. Сколько всего?

– Двенадцать на четыре… – Я закатил глаза. – Сорок восемь на два… Девяносто шесть на три с половиной… Половина от девяносто шести – сорок восемь, а три по девяносто шесть это… это… около трехсот. Всего не больше трехсот сорока, точнее могу позже сказать, нужно немного подумать.

Урван расплылся в улыбке.

– Выздоравливай.

Снаружи проплывала известная мне застава, где собирали плату и досматривали суда и где конязь казнил Никодимовцев. Я вспомнил бурную стремнину, через которую, как по шлюзу, корабли могли пройти лишь поодиночке. С пригорка на реку, почти полностью заваленную скалами, смотрела деревянная крепость, откуда при желании и фантазии гарантированно уничтожалось любое судно. Не опасно ли проходить узкое место с захваченным на берегу живым грузом и другими свидетельствами нарушения всех писаных и неписаных правил? Кто владеет крепостью сейчас?

Я знал: застава здесь одна, а если имеется другая, то далеко внизу по течению или где-то дальше за первой.

– Слабость у меня уже не очень сильная, – обратился я к уходившему капитану, – могу помочь, чем смогу.

С борта видно многое. Наперекор течению иначе как на ручной тяге горловину не пройти, никакие паруса и весла не помогут, только канаты. Что, если Любославу как-то выпроводить вместе с остальными на берег и, если начнутся разборки с местными или неместными, сигануть за борт?

Дурацкий план. Но хоть какой-то. И ничем не хуже прочих.

Как бы ни хотелось взглянуть на крепость, но нет, нельзя. Если ухаживавшую за мной Любославу вместе с другими девушками отправят работать бурлачкой, она потеряет ребенка.

– Впрочем…

– Вот именно, «впрочем», – отсек Урван. – Рабочей силы хватает, а твоя голова мне скоро понадобится, и она должна быть здоровой.

Он взбежал по вертикальной лесенке на палубу.

Со стороны крепости никто не пришел – ни за деньгами, ни для вопросов проезжающим, ни для помощи, на которой тоже можно было заработать. Для борьбы с мощным течением потребовались силы всей эскадры.