Зимопись. Книга шестая. Как я был стрелочником

Не мне первому пришла идея бежать с причалившего судна, до меня таких умников были тысячи, и после каждой попытки пиратские команды осмысливали произошедшее и принимали необходимые меры. При выходе на берег периметр сразу же взяли под контроль готовые выстрелить лучники. Выставленные часовые ждали пакостей как снаружи, так и изнутри. Несмотря на мое геройство, вызванное больше желанием выжить, чем уничтожить главаря конкурентов, за мной продолжали приглядывать, пусть и ненавязчиво. Во всяком случае, далеко не отпускали даже по уважительному поводу.

Когда на разожженных кострах уже побулькивали котелки, с «Везучего» и «Шнурка» вывели пленных, лишенных одежды и связанных, чтобы не разбежались. Трап ушкурничьей плоскодонки заканчивался на прибрежных камнях, а с большого корабля пришлось доставлять на лодке. Глаза защипало: скорбная вереница людей с опущенными лицами состояла из подростков и молодых девушек, остальных пираты перебили еще на месте.

– В середину, – скомандовал Урван.

Плененных оказалось примерно три десятка. У каждого были связаны руки и ноги, руки – крепко, в запястьях, а веревка между ногами позволяла передвигаться в стиле гейши, мелкими шажками. Испуганные фигуры скучились вокруг указанного костра, самой маленькой девчонке вручили ложку и приказали накормить всех.

– Сволочи. Кроме своей шкуры ничего не видят, ничего святого за душой. – Кто-то из ушкурников сплюнул в сторону пленных. – Не захотели защищать свой дом – никто не защитит вас в чужом.

– Одно слово – спасизады, – со злостью уронил второй.

– Когда касается мужиков – соглашусь. – Несмотря на общий настрой, я рискнул возразить. – Но там же дети и даже, посмотрите, беременная…

Моя указывавшая вперед рука дрогнула. Меня качнуло. Среди девушек одна действительно была в положении.

Это была Люба.

– Женщина может взять нож и убить врага, пусть и ценой своей жизни, – ответил мне кто-то сзади. – Где такие живут, туда второй раз не сунутся, дураков нет.

Я не слушал. Перед глазами пронеслись женитьба на дочери кузнеца, «медовый месяц» по раздельности, Любина уловка в вывешивании флагов, которые того не заслуживали…

Я же не трогал ее! Почему?! Заплатила десятину?! Но я сбежал после седьмого флага!

Полет мысли прервали пиратские вопли о зрелищах и развлечениях. Капитан дал разрешающую отмашку.