Зимопись. Книга первая. Как я был девочкой

Ау, люди, кому ножик за раскрытие мировых тайн? Хороший ножик!

Девушка отстранилась от едва не осуществленной «услуги» бойника, она сама приспустила рубаху чуть ниже плеч и отвернулась.

Оба загривка украшали татуировки: три дерева. Бойник, осмотревший их вблизи, согласно склонил голову.

– Наши.

Все оглянулись на царевича.

– Знаете закон? – осведомился он высокомерно, всем видом выражая недовольство разговором с низшими.

Девушка кивнула:

– Крепостные не могут самостоятельно покидать землю, не перейдя в иное сословие.

– Наказание?

– Смерть.

Гордей задумчиво спросил:

– Причина настолько серьезна?

– Его, – девушка указала на парня, – захотела взять в мужья войница Клавдия. Назначили помолвку. А мы любим друг друга!

– Клавдия – хорошая войница, – проговорил царевич, вышагивая по полянке.

Окованные металлом ноги совершали пять шагов в одну сторону, там замирали, потом Гордей медленно разворачивался и столь же не торопясь шел обратно.

– Клавдия – завидная партия. Ее внимание нужно заслужить. В мужья – вообще дорогого стоит. Вы сделали неправильный выбор. Назовитесь.

– Ива, – сообщила девушка. – И Хлыст.

Оба несчастных не смели поднять глаз. Отвечали они, буровя взглядом сандалии, достойные скорее помойки, чем живых людей. Впрочем, говорила пока только девушка.

– Закон надо исполнять. – Указательный палец царевича выбрал двоих солдат. – Вы, на счет три. Один, два…

– Стойте! – завопила Тома.

По ее щекам текли слезы.

К сожалению, добавить ей было нечего – сила и местный закон на чужой стороне.

– Почему? – едко отозвался царевич.

Здесь он в своем праве. Ему осталось лишь посмеяться над нашими потугами на милосердие и справедливость, как мы их понимали.

– Неужели проблему нельзя решить по-другому? – я тоже решил попытать счастья.

– Закон. Двое преступников по твоей милости до сих пор живы, других не будет.

– Тогда мы отказываемся от вашего гостеприимства. Приятно было познакомиться, до свидания. Мы уходим.

Я взял Тому за руку, и мы вполне серьезно зашагали себе в неизвестность. Лес – большой, редкий, чего не идти докуда дойдем…

– Стойте! – раздалось вслед.

Трюк сработал. Мы остановились.