Зимопись. Книга пятая. Как я был невестором

Правда, у меня есть праща на ноге, но чем она поможет на дереве, где нет ни камней, ни места, чтобы раскрутить? Вот же дурацкие правила, ограничивающие законопослушных людей в выборе оружия самозащиты. Преступник всегда пользуется не тем, что разрешено, а тем, что оптимально для выживания.

Со стороны, откуда я прибыл, доносился шум. Лошади. Много. Через минуту сквозь листву мелькнул до боли знакомый флаг.

– Ловушка! – заорал я из ветвей. – Не подходите!

Пиявка шарахнулась от моего голоса и чуть не свалилась с ветви.

– Тома! – снова крикнул я. – Здесь засада!

Тома слышала. И все засевшие в кустах слышали. Никто не сделал ни малейшей попытки заткнуть мне рот стрелой, вместо этого затаившееся воинство поднялось с замаскированных позиций.

– Смерть ради жизни! – хором гаркнули десятки глоток.

– За лучшую жизнь! – завершила Тома фразу, с которой на нее однажды покушался фанатик.

Я ничего не понимал.

– Приветствуем цариссу Тамару! – Мои недавние противники склонили головы.

– Приветствую доблестных воинов добра и света. – Поднятая ладонь остановила свиту, Тома спешилась и в сопровождении Юлиана двинулась к нам.

У ее ног бежал учуявший подружку Шарик, на посторонних он внимания не обращал. То есть, угрозы от них он не чувствовал.

– Это ваш человек с человолком? – Тихон показал на скрывавшую меня крону дерева.

– Если с человолком, то без сомнений. – Тома повысила голос: – Чапа, спускайся, я сейчас все объясню.

– Желательно бы.

Я спрыгнул вместе с Пиявкой. Оружие перенаправилось на человолка, воины добра и света отпрянули. С большим трудом у них получилось опустить гнуки, клинки и копья.

Пиявка скалилась и огрызалась, я тоже был не в лучшем настроении.

– Что все это значит?

– У меня теперь собственная армия. – Тома приблизилась.

Мы? Ну-ну.

Сзади Тому от всюду чудившихся ему покушений прикрыл Юлиан, а у ног Пиявка в дружеской возне сцепилась с Шариком. Из бывших противников встать близко осмелился только Тихон, к которому я не испытывал враждебности. Но где-то здесь должны обретаться Дорофей и ему подобные, кто неоднократно старался отправить меня и Тому на тот свет.