Зимопись. Книга четвертая. Как я был номеном

Последнее пришлось прибавить из-за выражения лица царевны, ужас на котором с каждой секундой паузы возрастал в геометрической прогрессии.

Однажды Зарина всухую переспорила меня на тему Аллы. Задним числом я подобрал аргументы, учел контраргументы…

– Имя Аллы нельзя говорить без добавочной формулы? – уточнил я на всякий случай.

– Только обращаясь к ней лично.

Воображение разыгралось, и не сразу дошло, что речь идет о молитве. Что бы ни говорили, а богатая фантазия – не всегда хорошо.

– Сомневаешься в существовании высших сил? – На мне остановился задумчивый взор.

– Скажи, если Алла всемогуща, она сможет сделать треугольный квадрат?

– За такие слова можно в ад…

– За слова? А мысли, по-твоему, высшим силам неподвластны? Однажды я слышал разговор. «Попадешь в ад!» – сказал один. «Вы уверены? А кто там?» – «Такие, как ты!» Второй на минуту задумался. «А в раю такие как вы? Вам нужно поработать над своими угрозами».

Царевна потеряла дар речи.

Я резко сменил тему:

– Знаешь, в детстве я разговаривал с домовым.

– Домовых не бывает. Сестрисса рассказывала, что во времена ложных пророков люди верили даже в божественность ветра или деревьев. А мама говорит, что худшее из суеверий – верить в них.

– Я тоже так говорю, потому полностью согласен с твоей мамой. Кстати, вот еще о домовых и прочей суеверности. – Я обратил лицо ввысь. – Алла-всеприсутствующая, невидимая и неслышимая, избавь наших родных и близких от воображаемых друзей!

Марианна не поняла юмора, и к лучшему.

– Ты ведь несерьезно говоришь о своих сомнениях?

– Естественно, – успокоил я напарницу, с которой, как понимаю, еще не одним пудом соли вместе давиться.

И ведь не соврал. Это не сомнения, это уверенность. Даже вера. Царевна верит в то, что великая Алла есть, я в то, что конкретно ее – всемогущей Аллы – нет. Тоже своего рода вера.

Впрочем, нет. Отрицание чужой выдумки – не вера. Иначе лысина – это прическа, а книги – печное топливо.

Марианну к тому времени волновало другое:

– Как думаешь, сафьян – страшный зверь?

Я подавился смешком:

– С чего ты взяла, что он – зверь?

– Вешняк говорил про сапоги.

– Сафьян – это такой материал, тоже кожа, но мягкая и ярко окрашенная. И чему вас только в школе учат?

Вопрос был иронически-риторическим, но Марианна взялась перечислять:

– Чтению, счету, политике, религии, физике, защите, выживанию… А вас?

– Тоже физике, куда ж без нее. И прочему.