Зимопись. Книга четвертая. Как я был номеном

 – Пафнутий кивнул на нас. – Никодимовские тоже увезти хотели, но закон-то на нашей стороне.

– А то.

Воины бросили на нас с Марианной ленивые взгляды. Не найдя ни в чем криминала, они вернулись «на службу», то есть под крышу домика, а мы последовали дальше, теперь по наезженной грунтовке. По левой стороне расстилалось возделанное поле, по правой – ухоженные сады с убранным урожаем. Не чета дорогам. Садами здесь занимались всерьез. Один из видов государственного дохода, если верить тому, что слышали от мальчишек и девчонок.

Следы людей, коней и телег наползали друг на друга, кое-где зияли ямы. Местами приходилось обходить немалые лужи, оставшиеся после вчерашнего дождя. По сравнению со страной башен здесь дорогам внимания не уделяли. Как и должной охране рубежей.

– Кудряш, – обратился дед к пацаненку, – беги вперед, скажи Немиру, пусть готовит встречу.

Всякий раз, когда лень, привычка и размеренность овладевают каким-нибудь народом, это ему выходит боком. Вышло и нам.

– Бегите, – сорвалось с губ деда, с кряхтеньем шагавшего рядом и вдруг остановившегося.

Я оглянулся по сторонам:

– Куда?

– Почему? – вскинулась Марианна.

– Поздно, – сказал старик и тяжело опустился наземь.

Из-за развесистых деревьев вышли старые знакомые, в руках – луки, мечи и брыкавшийся Кудряш с зажатым ртом.

– Говорили же тебе, дед, – скучно бросил Никодим, возглавлявший отряд, – не лезь не в свое дело.

Я виновато глядел на царевну. Не будь ее рядом – прорвался бы в сады и был таков, вопреки и невзирая.

Но она, царевна, была.

Нас быстро обыскали, связали руки и заткнули рты. Кричать, пока была возможность, я не рискнул. Дед и мальчик не кричали – значит, никто нас здесь не услышит. Рисковать жизнью не стоило.

– Разленились вояки. Не передай они присмотр сельским, уплыл бы не только меч. – Никодим перевел взгляд на нас с Марианной. – Нам это на руку. Старика с мальцом хватятся нескоро.

Позади меня что-то произошло. Внезапная сумятица, вскрик, смачная ругань, стук отпущенной тетивы, снова вскрик.

Один из Никодимовских бойцов вынес на обозрение Кудряша. В спине у мальчика торчала стрела.

– Убег бы. Пришлось. – Он равнодушно перевалил трупик через плечо.

По усам и бороде деда Пафнутия покатились слезы. Вытянув вперед связанные руки, он кинулся на убийцу.

Никодим ударил старика мечом по затылку – не острым ребром, а плашмя. Дед Пафнутий завалился вбок.

– Уходим, – сказал Никодим.

Деда попытались поднять.