Зимопись. Книга четвертая. Как я был номеном

Привет от вышеперечисленной компании. Ладно, зайдем с другой стороны.

– Могу как-то помочь?

– Как?

– Не знаю.

– Вот именно. Не знаешь, а болтаешь.

Я перевел дыхание.

– Но что-то надо делать.

– Что? – ошпарило меня едкой интонацией.

– Сейчас придумаем.

– Придумает он. Волшебник нашелся. Великий придумыватель.

Стоп, Вася, удушение, как и выкидывание за борт, – не выход. Девушка это не специально, это у них от природы, чтоб в остальное время более вменяемыми казаться. Терпи, не ты первый, не ты последний, увы.

– У тебя всегда так или сейчас как-то особенно?

Болезнь со счетов скидывать тоже не стоило. Лучше перестраховаться.

Марианна глухо объяснила:

– Обычная боль: то ударяющая, то тянущая, как всегда, когда начинается.

– Как дома справлялась?

– На живот клали грелку.

– Разве теплое помогает?

– Кровь гонится лучше, внутренние вздерги утихают, боль становится тише.

Тупо поглазев по сторонам, я ничего не сумел придумать.

– Могу предложить только это.

Царевнина радость от протянутой руки развеяла сомнения. Схватив, как последнюю соломинку, Марианна всунула мою кисть под рубаху и накрыла сверху своими ладонями, а поднятые к груди ноги плотно прижали. Пятерня у меня мгновенно взмокла, вдавившись в нежный живот. Чудотворная мякоть обволокла пальцы, мизинец защекотало, гладкая кожа по всей площади соприкосновения обожгла ощущениями. Сознание завибрировало от неуютности, пришлось бить его крупнокалиберным аргументом: уймись! я помогаю! То есть: гоню кровь, уменьшаю вздерги, утихомириваю боль.

Некоторое время мы лежали, не смея шелохнуться. Дыхания медленно, о-очень медленно, но выравнивались. Трели пульсов возвращались к ритмам привычных песенок. Колдовство взрывного соприкосновения прекратило искрить и стало просто греть. Что и требовалось.

Тихо раздалось:

– Тебе удобно?

– А тебе? – спросил я в ответ.

– Мне хорошо.

– Вот и хорошо.

Я с облегчением прикрыл веки.

Глава 7

Это произошло ночью.

– Тихо! Замри! – Скрутив пытавшуюся перевернуться Марианну в бараний рог, я зажал ей рот. Мы застыли, пристально вглядываясь во тьму.

Очередные бурлаки. Тянут-потянут…

Вытянули. Берег наполнился шумом остановившихся на отдых людей. Несколько воинов с мечами наголо вышли на поляну с кострищем. Ничего нового: бронзовый век в собственном соку.