Три плюс одна

Именно так, с большой буквы – не глава какой-то фирмы или госкорпорации, а тот единственный, что с красной кнопкой в чемоданчике. Городские власти всполошились, на уши поставили всех, кто хоть как-то от них зависел.

Ник с приятелями очень даже зависели, потому вместе с прочей студенческой братией оказались на уборке трассы за городом, где вскоре проедет глава государства.

– Если это кошка, то с подозрительно широким шагом. – Мирон стоял на своем. – О-очень большая кошка.

– Кошки умеют прыгать, – оскалился Аскер во все тридцать два крупных зуба.

– Почему не видно прыжков? – не сдавался Мирон. – И странные у нее прыжки получаются – зигзагом влево-вправо, как шаги у человека, только без человека.

Он выразил вслух мысли Ника. Выходит, интуиция права, не привиделось.

– Наверное, это пьяная кошка. – От пробежавшего по спине холодка Ника понесло в юмор.

– Хочешь сказать – ее шатает? – Мирон с сомнением прикусил губу.

Аскер перенял шутливый тон Ника:

– Если кошка двигается с секретного объекта, то, чтобы не быть подстреленной, она должна, как минимум, уметь ползать по-пластунски.

Ник поддержал:

– Кошка с секретного объекта может выглядеть как змея и передвигаться соответственно. Откуда ты знаешь, во что там превращают кошек?

Далекое движение прекратилось так же внезапно, как началось.

Участок дороги, порученный университету, уже лоснился бритыми обочинами, чернели в ожидании грузовика мешки с мусором, образуя похожие на ежевику-мутанта пузатые горки.

Сквозь эти горки и свежие копны к спрятанным в лесу госсекретам пробирался асфальтовый змей автотрассы, его голова заглядывала в дебри за хлипкой оградой первого периметра, а хвост терялся в далеком отсюда городе. Полчаса езды – или три часа хода пешком – и можно оказаться дома, за любимым компьютером или на диване с книжкой в руке.

Вместо родных стен глаза видели довольного жизнью соперника, а уши слышали с этой минуты ненавистное:

– Оу аай билии-ив ин е-эстудэ-э-эй…

Большинство студентов и, что намного обиднее, студенток продолжало глазеть на фиглярство местного заводилы.

Мирон вновь орудовал косой с усердием палача: остаткам травы головы сносило по самые щиколотки.

– Побил бы, да зубы жалко? – съехидничал Аскер.

Ник покачал головой: нехорошо насмехаться над товарищем, особенно так плоско, затерто и по поводу, по которому тот не сегодня-завтра посмеется над тобой. Для Аскера, низенького и щуплого, это было актуально.