Живые тридцать сребреников

Собственноручно сделанные картина маслом и картина мира – вещи несравнимые. Вик приглашал в вечность, а Сергей – в жизнь.

Спутница замедлилась. У Сергея сердце зашлось в виброрежиме: Мира хочет поговорить? Хочет что-то сказать?!

Наедине!

Но тогда…

Его рука полезла за подарком.

Мира сказала:

– Я живу здесь.

Сказка закончилась. Дверная пленка разошлась с хлопком мыльного пузыря, и, шурша пористыми ботами, два ярких тулупа ввалились внутрь.

Роза осталась на месте, под подкладкой.

Дом как дом, такой же у всех: ничем не примечательная прихожая с зеркальными шкафами-дисплеями, за ней такая же стандартная шестидверка-гостиная, где сейчас накрыт стол.

Там громко разговаривали. Собравшиеся услышали вошедших, изнутри в проем нетерпеливо покосились три фигуры.

Душа воспарила: Амелия, близняшки Ганс и Герда… Вика не было.

Ганс и Герда чуточку различались ростом и фигурами, в остальном – абсолютные копии. На обоих черно-желтые майки и брюки, на ногах светлые туфли, белые волосы одинаково забраны в хвосты до лопаток, вытянутые подбородки вздернуты, как у аристократов былых времен, которым брат с сестрой во всем подражали.

Герда с осанкой принимавшей триумф императрицы восседала в кресле около стола, Ганс крутился рядом.

Их антипод в плане прически, черненькая кудрявая Амелия выделялась на фоне близнецов простотой и женственностью. Как и Мира, она пришла в платье до колен, только не в красном, а в зеленом, ноги обуты в туфельки в тон платью, а кудри составляли на голове замысловатое сооружение.

Ее беглый взгляд окинул прихожую, узкое, как у анимационной лисички, лицо на миг замерло, узнав Сергея, губы растянулись в улыбку, и Амелия тут же скрылась из видимости.

Разуваясь, Мира пересчитала вещи гостей.

– Как и сказала – почти все. – Она обернулась к Сергею. Не донесенные до полочки боты были забыты, внимание утонуло в придерживаемой подкладке его тулупа. – Что это у тебя?

– Позже скажу, хорошо? Когда все соберутся.

– Люблю сюрпризы. – Ямочки на ее щечках вместе с не потерявшими серьезности прищурившимися глазами создали странную полуулыбку – томную, загадочную и, одновременно, плутовскую.

Мира искоса проследила, как он прячет в шкаф длинный сверток, бросила одежду рядом и вошла к остальным:

– Чем занимаетесь?

Ганс пожал широкими плечами:

– Ждем команды начать веселье.

– Честно говоря, мы не дождались и уже начали, – улыбнулась его утонченная копия.