Ольф. Книга пятая

Светлые кудряшки. Тонкие ручки. Сосредоточенное личико с закрытыми глазами.

Если глаза откроются, я пошлю конспирацию к лешему.

Эльф не знала, что делать. Она плакала.

– В богатой семье без ног прожить можно, а в такой, как здесь, это будет не жизнь. – Я погладил Эльф по волосам, и на этот раз она не отстранилась. Похоже, ей хотелось броситься мне в объятия и разрыдаться в голос. Она знала, что делать этого нельзя, и я знал. Но было жаль, ведь я мог бы ее успокоить, даже несмотря на то, что сам не находил себе места.

 – Девочка еще мала, она сможет начать новую жизнь в другой стране. Выучит язык и со временем станет считать его родным. Найдет новую семью. Давай сделаем из нее полноценного человека и перенесем на другой континент.

– Нет. – Эльф вышла из оцепенения и отстранилась. – Нельзя.

Она вынула из стены тонкий золотой слиток, пальцем пробила дырку в коробке с подарком и запихала слиток внутрь.

– Нельзя, – повторила она. – Подумай о ее родителях, у которых украли ребенка. Они бедны, но дочку не бросили.

Помочь материально – это все, что мы можем. Ей купят электроколяску, закажут протезы.

А если родители пьющие? Или наркоманы? На что пойдет подаренное золото?

Но дочку они, в самом деле, не бросили, это внушало надежду.

– Искусственные ноги – тоже ноги, – продолжала Эльф убитым голосом. Верила ли она в то, что говорила? – Мы не имеем права поступить по-другому. Если не думать о безопасности, все рухнет, и тогда мы больше никому не поможем. Даже себе. Мы не имеем права делать то, что делать нельзя.

Не ради себя, а ради огромного количества других, кто не выживет без нашей помощи.

По-моему, она убеждала не меня, а себя.

Вспыхнуло направленное в комнату сияние. Девочка открыла глаза. Голубые. Большие. Наивно-восторженные.

Эльф что-то сказала. Голос дрожал.

Я показал коробку. Чертог отлетел от окна и, едва коробка упала на землю перед дверью, унесся из деревеньки в светлеющую высь.

– Подарков на сегодня хватит. – Эльф пришла к той же мысли, что и я.

Она так же эмоционально перегорела. Перед глазами по-прежнему стояло лицо безногой девочки. Маленький носик. Губы, что готовились растянуться в улыбку. Большие, наивно-восторженные глаза.

Тяжела работа волшебника. Нужно быть сволочью и не обращать внимания на чужие страдания, иначе психика не выдержит. Псих со сверхъестественными возможностями – еще хуже, чем волшебник с окаменевшим сердцем.

Мы неслись навстречу солнцу. Под нами мелькали страны и континенты.