Ольф. Книга третья

Санька поняла меня по-своему:

– Ясно, слова не нужны.

Она скинула фуфайку и вжикнула молнией спортивной куртки до самого низа. Под курткой оказалась футболка, под ней пышную грудь облегал стягивающий лифчик.

Ох, Альфалиэль, мерзавец хитромудрый, как же ты чудесно устроился, и как же хочется плыть по течению в проложенном тобой русле…

Санька избавилась от куртки и взялась за футболку, когда я, наконец, переборол себя.

– Нет.

На меня поднялся удивленный взгляд:

– Сегодня у меня нет ограничений, я вся твоя, о Альфалиэль, желанный и всемогущий.

Вот же ж, Альфалиэль, сукин сын.

Нет, как ни хочется быть Альфалиэлем, а не хочется быть Альфалиэлем. Я – это я. Пусть меня любят за то, что это я, такой, какой есть.

– Поднимись и оденься. Мой вид тебя не пугает?

– Я готова к любому твоему виду, о чудесный и невозможный! – Санька поднялась с колен и нехотя, с надеждой, что остановят, вернула футболку на сдобное тело, затем натянула на плечи куртку и фуфайку.

Я не остановил. Даже когда она влезала в фуфайку. На корабле верхняя одежда не требовалась, но фуфайка не даст быстро раздеться, если Саньке снова приспичит. А я, между прочим, не железный. Женщина для мужчины – добыча. Но пользоваться положением Альфалиэля…

Нет.

В глазах рябило от малиновых, алых и розовых оттенков, выпрямленные стены и потолок мерцали, вспыхивая блестками и переливаясь бриллиантовыми сполохами. Женщинам должно нравиться, а мне хотелось вернуться к зеленоватой жути, привычной и спокойной.

Санька не понимала, чего я хочу, но точно знала, чего хочет сама.

– Ты покажешь мне счастье?

Любопытно узнать, что это значит. Но не спрашивать же напрямую.

– Я сделаю лучше. Сколько времени тебя не хватятся дома?

Радость в глазах Саньки разбилась о мою серьезность.

– До утра. – Она еще раз подумала. – Ну… часа два-три – точно.

– Скажи, где ты хотела бы побывать.

– На небесах!

Любопытно, в каком смысле.

Уточнять – чревато. По моей команде корабль открыл внешнюю панораму, мы взлетели выше туч, выше тьмы. Здесь был виден закат – настоящий, почти космический. Игра красок и мощь света вызывали благоговение, окружающая действительность, несравнимая с привычной нам двумерной наземной, заставляла чувствовать себя жучком на гигантском лайнере, летящем из прошлого в будущее. Санька обмерла в немом восторге.

– Еще чего-нибудь хочешь? – спросил я.