Ольф. Книга четвертая

Надо быть аккуратнее со словами, а то сначала грубость пришла в мысли, затем в написанные тексты, теперь выливается на ближних. Того и гляди, до Любы дойдет.

И чего, собственно, я ополчился на Машу? За шуры-муры с приятелем брата? Он у нее не первый и, увы, не последний, пора привыкать. Жизнь Маши – ее жизнь, так же как моя – только моя. И разве я сегодня не «отомстил»?

Все равно возникала обида. Маша свое жизнелюбие не скрывает, а мне, узнай кто-то о Любе-номер-два, придется всеми конечностями отпинываться.

Несправедливо.

Маша сама вышла ко мне. На ней были привычные футболка и трусики, но сегодня то и другое отличала плотная ткань, не просвечивающая, как обычно, и, в выбранном фасоне, не слишком облегающая. В сравнении с прежним одеянием – ощутимый прогресс. Если представить на миг, что это сделано ради меня…

Нет, конечно, это каприз самой Маши. И все же. Мне не нравились ее откровенные наряды, я сторонился чересчур буйных проявлений ее странного понятия о веселье, Маша это знала.

В таком случае, переход на более плотную ткань – шаг в нужном направлении. Шаг за шагом, деталь за деталью, и однажды…

А оно мне теперь надо, это «однажды»? Пару месяцев назад я грезил об исправлении Маши, мне мешали ее неприемлемые заскоки, а, к примеру, разрешение поставить в ванной защелку казалось мне мечтой номер один, к которой надо стремиться и которую всеми силами приближать. Времена изменились. Теперь от вида и выходок Маши я получал удовольствие. Мне не хотелось ничего менять.

А сейчас, конкретно в эту минуту, ее вид меня вообще не интересовал. После невообразимого дня, насыщенного событиями, видами и ощущениями…

– Я чувствую, что ты меня избегаешь. – Маша встала в дверях кухни. – Это из-за того, что было у нас в ванной?

У нас в ванной ничего не было. В ванной у меня было с Любой-номер-два.

– Все нормально, – сказал я.

– Неправда, но пусть будет так. Есть хочешь?

Я вдруг вспомнил, что кроме завтрака в кафе ничего не ел.

В желудке заурчало. В течение дня события неслись таким вихрем, что о еде не думалось.

Я поинтересовался с невольно пробившейся брезгливостью:

– Шашлык?

– Шашлык тебе не понравился, поэтому сегодня я заказала пиццу. Какую хочешь, «Маргариту» или «Четыре сезона»? Осталось по половине той и другой.

Почему «или»? Мне, пожалуйста, Маргариту в течение всех четырех сезонов.

Однако, странные у меня ассоциации с едой возникают в последнее время.