Игрывыгры

От сердца отлегло.

Они вновь выехали на дорогу, в этот ранний час почти свободную.

Может, не следовало делать того, что Михаил сделал, но он не удержался и спросил, заранее ругая себя, поступающего как одолеваемый ревностью сопливый мальчишка:

– Он тебе кто?

Глаза новоявленной волчицы нехорошо сузились. Жанна не переспросила, кого имеют в виду, не понять было нельзя.

– Теперь никто.

А через несколько мгновений она добавила:

– Он и был для меня никем.

Михаила ответ устроил.

Недалеко от своего дома Жанна объявила:

– Во двор не заезжай.

Она вышла и на Михаила даже не взглянула – то ли будучи в трансе, то ли от непонятной злости на себя, на попутчика, на жизнь… Кто их, взбалмошных девиц, разберет? Другие люди. Если для нее в человека выстрелить – что муху газетой прихлопнуть, что будет дальше?

Не успел он тронуться, как рядом притормозил полицейский УАЗик, сирена кратко квакнула с требованием остановиться. Жанна, еще не успевшая войти в подъезд, замерла в дверях.

Из открывшейся машины выскочил молодой офицер в бронежилете и с «Калашниковым» в руках:

– Эй! Стой!

3

Михаил остановился. УАЗ проехал чуть вперед, оттуда вышли еще трое таких же бравых ребят.

– Пройдемте с нами, – объявил Михаилу первый вышедший, пока остальные выгружались.

Вот и все, доигрался. При выходе из машины руки сами собой сложились за спиной, как в кино, где именно так водят преступников. Сколько лет дают за угон? А за соучастие в убийстве с целью наживы (а как иначе понять действия Михаила и Жанны?)? А как быть, если обвиняемый – тоже труп, только ходячий, то есть официально признан мертвым? Это смягчающее обстоятельство или отягчающее? Если решат, что притворился сознательно (допустим, чтобы начать другую жизнь по чужим документам), сидеть ему веки вечные.

Простучали каблучки, донесся крик:

– Молодые люди, а что случилось?

Полицейские оглядели Жанну, как волки косулю, решившую узнать причину лесного собрания.

Парень в бронежилете объяснил:

– Требуется понятой. В домах все еще спят, и мы хотели попросить мужчину…

– А можно я? – Жанна расцвела лучезарной улыбкой. – Я здесь живу. Понимаете, брат… – неожиданно для Михаила ее подбородок указал на него, – брат отцу за лекарствами поехал, это срочно, а я пока свободна. К тому же, я никогда не была понятой. Любопытно.